– О да, – женщина мечтательно закатила глаза, – было. Наш дорогой мэтр Дориан заслужил встречу с возлюбленной… Да? Ты ведь предупредил Луи?
Она определенно растратила все терпение и разучилась ждать, но мужчина подумал, что сейчас это и неплохо. Прогуляются по городу, отвлекутся от мыслей о сегодняшнем эксперименте, а когда вернутся, Лленас, быть может, порадует новыми результатами. Хотя некромант удовлетворился бы уже полученными: Элла, лежащая на металлическом столе и молча хлопающая пустыми глазами, была бы диво как хороша.
Ответа Фредерик ждал долго. Думал, уже и не дождется, когда зеркало, в которое он битый час всматривался до боли в глазах, засветилось, и вместо своего лица, все еще непривычного без усов, эмпат увидел старика в бархатном домашнем халате. Тот выглядел больным и изможденным, но, узнав того, кто его побеспокоил, тут же сбросил маску страдальца.
– Все еще умираете, мэтр Сонти? – тем не менее поинтересовался Фредерик.
– Как видишь, мальчик мой, – рассмеялся архимаг, – как видишь. И не напрасно умираю. Столько гнили разом всплыло.
Неудивительно. Весть о том, что вскоре освободится место в Совете семерых, не могла не взволновать тихий прудик магического сообщества Линкарры, подняв со дна всю муть, но не Фредди об этом слушать.
– Я как раз посреди этой гнили и плаваю, – сообщил он.
– Плаваешь? – прищурился мэтр Сонти. – А я всегда знал, что такие, как ты, не тонут. И кстати, не я один считаю тебя… хм… непотопляемым.
– Мейлан постаралась?
– В отличие от тебя Элла всегда была на хорошем счету у Совета.
– Потому я и не обратился к Совету.
Он и к Сонти не обратился бы, хотя архимаг благоволил к нему с самого начала работы Фредерика на Совет, то ли оценив по достоинству личные качества эмпата, то ли почуяв в том что-то родственное (ведь поговаривали, что Сонти тоже рос на улице до того, как у него обнаружился дар, а после, как и Фредди, воспитывался в интернате, возможно, даже в том самом). Однако, как и любой из семи, старик так яростно придерживался законов, что даже доброе отношение к Валье, которого некоторые прочили в преемники «умирающему», не помешало бы вызвать подозреваемого в измене и прочих преступлениях мага на суд Совета. И вызова ждать не пришлось бы – вот прямо через зеркало бы и выдернул.
Но раз еще не выдернул, можно попытаться все объяснить и рассказать не подкорректированную Эллой версию событий.
Архимаг выслушал, ни разу не перебив, и это было хорошим знаком.
– Сможешь доказать свои слова? – спросил, когда Фредерик закончил.
– Если найду Лленаса.
– Когда найдешь, – поправил Сонти, превратившийся из насмешливого старичка в жесткого и непреклонного члена Совета.
– Когда, – согласился эмпат.
– Официальных прав у тебя нет, – предупредил архимаг. – Сам догадайся почему.
Тут и гадать не о чем: официальный приказ должен быть согласован Советом в полном составе, а это и время займет, и шансы сохранить дело в тайне значительно снизит.
– Помогу чем сумею, – продолжил архимаг. – Пару артефактов подкину, блокируешь открывающиеся телепорты. Защиту кое-какую.
– Людей?
– Нет, – обрубил Сонти. – Людей не дам.
– Но…
– Через час пришлю двух призраков. Поверь, их тебе хватит.
Эмпат мысленно выругался. Уличенные в тяжких преступлениях маги, которые предпочли смертной казни заклятие полного подчинения, лишенные прошлого и имени и ставшие для всех призраками, в деле действительно хороши, только слушать Фредерика они станут ровно до тех пор, пока это не пойдет вразрез с приказом, отданным им архимагом. И можно только догадываться, что прикажет своим чистильщикам Сонти. Но Фредди сам попросил о помощи, и ему ее предоставили. Не отказываться же теперь?
Что до призраков, то лучшую характеристику дала им Адалинда, как и эмпат, не обрадованная тем, кого они получат в помощники. Когда присутствовавший при разговоре Джек спросил, кто же это такие и чем они так нехороши, Эдди объяснила, ткнув механического человека пальцем в грудь:
– Они как ты, только наоборот. Ты – машина с душой человека, а они – люди с душами машин.
Но с тем, что два призрака стоят маленькой армии, она не спорила.
Поздний вечер застал шефа Бейнлафа в рабочем кабинете. Сидда перечитывал по десятому разу донесения, вкруговую опрашивал взмокших от нервного напряжения агентов и бранился последними словами, не стесняясь присутствия госпожи Марджори. Для тех, кто знал старика достаточно давно, последнее было плохим знаком.
Только как тут не ругаться, когда приличных слов уж и не осталось?
Девчонку, единственную зацепочку, из-под носа увели!
И так увели, что и дурак понял бы, что кто-то из своих информацию слил. Вот Сидда и бесился: ничего хуже нету, чем знать, что у себя под носом крысу не разглядел.
– Найду – своими руками… у-у…
Пальцы сжимались и разжимались, не добравшись ни до чьей шеи.
Дело времени, конечно, вычислят сволочь. Вычислят, вычистят все за ним… Так поздно же будет! А каша, по всему, серьезная заварилась.
