… … … … … … … … … … … … … … …… Не добит, не дострелян,Железом каленым не выжжен,И на серость плюю — как плевал,Но бескровно, смеясь.И той частью, где сердце,К Отчизне — уж некуда ближе.Жизнью битые, гнутые —Все мы страны сыновья.Нам шаманили в двадцатьИ в сорок:«Надейтесь. Однажды…»Никакого однажды.Мы мчимся, подобно лучу!Поддержи меня, Родина,Не лишай меня мужества жажды:Дострадать, досказать,Догореть без остатка хочу.И другим я не стану.Не желаю средь гнуси и лениБить локтями в лицоИ в восторге вопить:«Все равны!»Вон они рвутся в залДля духовного всеоскопленья.Раздувается зал,Достигая масштабов страны.Мне б себя отыскать.Отыскать бы себя мне… Поверьте!От глупцов-погонялЯ, как рикша, под мыслью влачусь:Не в чужой похвалеНаша сущность и наше бессмертье —В нас, в живых,В нас самих,В естестве наших мыслей и чувств.Я кричу в летаргию эпохиИ в оцепенелость округи:Мы — родня на Земле.И Земля нам на время дана.На Голгофу идущихБеру я душой на поруки.Жизнь — одна.И Любовь.Кровь — одна.И Свобода — одна.В этом трепетном мире,По сути своей не жестоком,Осеняю признаньемТравинки, пичужек, зверье.Всех живущих прошу,На все три стороны от востока:Защитите Любовь!Иль распните меня за нее.Не добит, не дострелян,Железом каленым не выжжен,И на серость плюю —Как плевал.Но бескровно, смеясь.И той частью, где сердце,К Отчизне — уж некуда ближе.Жизнью битые, гнутые —Все мы страны сыновья.Океаны молчаньяМчат безмолвия долгого волны.Для того и живу,Сквозь глумления чащу дерусь,Что без этих вот строчекИстория будет неполной —Как без «Мертвого дома»,Как без Гоголя странного Русь…Пятилеток снега,Как странички тетрадей в косую,Мрак листает над тундрой,Вглядитесь, вглядитесь вокруг —Там вон дети войны,Сиротище страны голосуетЗа «счастливое детство»Культями обрубленных рук.1993 г.<p>СУДЬБЫ МОЕЙ ПОЛЕ</p>После выхода сборника «Предвестный свет» Миша подсчитал, что если разделить гонорар на 12 месяцев, то примерно с год, снизив собственные потребности до минимума, он сможет поддерживать семью без ежедневной отработки на фабрике. Уволился и перешел на работу, о которой давно мечтал — грузчиком в Вологодский филиал Северо-Западного книжного издательства.
Небольшая зарплата грузчика плюс пай от гонорара… Далее возможна книжка в Москве и опять как-нибудь перекантуемся. Однако с Москвой оказалось не просто. Конечно, мы мечтали о публикациях в гремевших тогда журналах «Новый мир», «Знамя», «Дружба народов»… Помню удивительный совет знатоков: «Стихи должны быть отпечатаны на хорошей бумаге и без поправок. Иначе и рассматривать не станут».
При всей курьезности такого требования в нем есть рациональное зерно. Это особенно стало заметно в девяностые годы, когда печатные издания наводнили грамматические и стилистические ошибки, совершенно исчезла редактура, а уж как по радио и телевидению стали выражаться… Полное неуважение к русскому языку.
Ну, достать хорошую бумагу и с нескольких попыток отпечатать текст согласно требованиям оказалось не самым сложным. Однако наши пухлые бандероли продолжали возвращаться с завидной настойчивостью. Хотя и качество стихов, вроде бы, не хуже, и темы приемлемы…
Однажды Кожинов сказал Мише:
