Иллюзий нет.Мой путь почти что пройден.Каков итог? Осмыслим рубежи.Впитал, вдышал яУжас «малых родин»,Чтоб навсегдаОдной, большой,Страдая, жить.Жестокий век,Жестокий личный опыт.В нем ослепленье и прозренье в нем.И что пришлось, отхлопав, перетопать,Уж никаким не истребить огнем.И в отдаленных тех краях недаромЖевал свой хлеб,Как жестяной осот.Оттуда «десять сталинских ударов»,Из далей тех осмыслил и высот.Сбрось массовый психоз, народ, не раньСебя лесами идолов в металле!Оплачь калек войны, уродцев, рвань,Их по твоим же просьбам заметали.Иллюзий нет, душа.Помыслим, стой.Вглядись в фанерки звезд, в погосты-чащи.Легко произнося: «Тридцать шестой…»,Мы восхваляем мрак кровоточащий,Тот, ножевой, жеребый злобой взмах,С которого начнутся все расчеты:Смешав идею Господа и Черта,Чума свила гнездилища в умах…Пока буржуев превращали в нищихИ тайная плелась интриг игра,По приграничным росамТанков днищаПолзли к воротам нашего двора.Уже повержен Краков. Пал Париж.О чем молчишь ты,Каторжный дружище?О чем с самим собою говоришь?По проволоке ржавойОдинокоСкользит луна.Свет камерный в окне.О ней молчишь,Теперь уж недалекой,В Прибужье сталью дышащей войне.Тревожно так.Тревожно мне. Тревожно.Вдруг резко обернусь —Глаза в глаза! —Все та же всеготовность.Вновь возможно,Команду дав: «Вперед!» —Идти назад.Когда энтузиазм бурлит, нет местаДля личного. Все объединены:Клеймя «врагов народа», как известно,Мы глушим мерзостьСобственной вины.Да, да, да, да,У нас все это просто.Достаточно сказать:«Тьма — свет. Свет — тьма»,И светоч коллективного умаНе отличишь от стадного уродства.Вот только так,Услужливо, уроды,Вошли мы в тупиковый гололед.Лишь только так —От имени народаНарод себяНа плаху и ведет.Прикажут — бьем.Заставят — возгордимся.Притопнут — судим.Совесть не в цене!И вот идут уж по карагандинской,По вечной по колымской целине.Им несть числа. Шагают легионы…А рядом — автоматы на ремне.По всей — по всей земле приговоренной,По той дальнесибирской стороне.И гул призывов массовыхНеистов!Гулаговцам-отцам не угадать,Куда пойдут сыны-рецидивисты:В разбой, в забойИль под плотину, в гать.И лишь глава убийц пьянел от трона,И зыркал, щурясь, в город и село.И сонмы,Миллионы похоронокВ странуС востока,С западаМело…<p>ПРИСПЕЛО ВРЕМЯ МАРОДЕРУ…</p>В июле 2003 года Миша взял в доработку стихотворение «Бой отгремел…» и написал посвящение: «Моим родимым — Леночке с Вадимом». Запоздалая признательность человеку, который никогда об этом не узнает — он умер в 2001 году. Не узнала об этом и второй адресат посвящения, жена Вадима Лена Кожинова. Связь наших семей порвалась.
