Тропа дана. Сума дана.Любви отведен час.И приговоров письменаНачертаны для нас.Играет власть —Все карты в масть.Власть сирых — плеть судьбы:Назад — столбы.Вперед — столбы.И по бокам — столбы.Защиты нет. Пощады нет.И свет в окне крестов.И от тенет, и от клеветБессилен Храм Христов.Так назревает для страныПроблемы острый нож:Не Богом мы разделеныНа нищих и вельмож.Одним — в цари,Другим — в псари,И предрешен вопрос?Нет.Умирает псарь,Как царь,И царь гниет,Как пес.Фотография: потасовка на улице, лозунги, человек в каске…Команды, колонны, этапы —Безродных кочевников шать…И стали российские бабыЖить на смехИ наспех рожать.Страну разрушают обиды —Бессрочный и наглый цинизм:Убиты,Убиты,Убиты,Отпеты, пропиты, забыты!Преступен такой «гуманизм».Мы сыты идейною манной.Все дорого в жизни в свой час:Старайся, страна,Быть гуманнойС живыми.Сегодня.Сейчас.Коллаж: дубинками разгоняют толпу, а над всем этим — икона Богоматери.Депутаны, федерасты, тати,Сколько драться будете за трон?Душам женским отдышаться дайте.Тяжко им рожать —Для похорон.Отдышаться бы от войн,От зонРади поколений в обороне…Голосует скопище воронье.ТяжкийАгрессивныйДлитсяСон.Фотомонтаж: женщины кормят грудью детей под картиной на религиозную тему.Так мало в нас тепла.Так много стыни.Замерзло европейское окно.Ни свет социализма,Ни святыниСожженныеНе греют нас давно.На фоне снегаВидятся мне лицаПолуконвоя,Полукаторжан.И снится, снится,Будто мы — столицаИноплеменных северных южан…Замри, душа!На ветках — снегири!Надсаживает сердцеКраткость лета:Нам не хватаетТеплоты и света.Нам не хватаетСолнца изнутри.<p>ЧЕМ ГЛУШЕ МУЗЫКА ЛЮБВИ…</p><p>(Девяносто третий год)</p>Через год после смерти Глеба возвращался его призыв. Петя, тогда еще студент-виолончелист музыкального училища, играл в камерном оркестре. У оркестра не было постоянного помещения, адреса репетиций и концертов менялись.
Иногда в залах было холодно (плохо топили), и страшновато было за артистов, которые играли во фраках и легких платьях, в то время как слушатели сидели в шубах.
Однажды во время такого концерта в зал зашли двое молодых людей в военной форме — они искали меня. Представились: бывший сослуживец Глеба Слава Цветков из Подмосковья с товарищем. Военнослужащие попросили меня показать Петю. Мы потихоньку вышли в фойе. Ребята рассказали, что едут домой из армии и вот сделали крюк, чтобы посмотреть на брата Глеба — похож ли? Нашли, что очень. Я стала зазывать в гости, но они, извинившись, отказались: дома у нас уже были, а теперь торопятся на поезд.
~~~
Я вспомнила эту встречу через два года, когда в воскресенье 3 октября 1993 года в зале Вологодского музыкального училища звучали трагические аккорды симфонии Дмитрия Шостаковича в исполнении гастролирующего симфонического оркестра. Но мы еще не знали, что в Москве стреляют.
Возвращение домой было ошеломляющим. Мы с Мишей провели бессонную ночь у телевизора и приемника. Мише показалось, что в одном из интервью для радио, взятом на площади у Белого Дома, прозвучал голос нашего друга, молодого режиссера документального кино из Санкт-Петербурга Саши Сидельникова, который делал в Вологде фильмы с участием Михаила. Часть этих кадров снималось у нас дома.
— Дядя Миша, — спрашивал Саша, — а что такое для Вас понятие Родины?
