Мне шел одиннадцатый год,И не моя вина,Что не дошел он — что егоОборвала война.Слепой, истошный вопль в овсе —Шли танки с трех сторон,Давили, били, рвали всехБез всяких похорон.На равныхБойИ крик — ура!Багряный след в овсе…И на смерть бил, как били все.И пропадал — как все:Стреляю. Плачу. Кровь в зрачок.Бью в башни, по крестам.Но под разъездомКазачок —От пули в бокУстал.Устал… Усталости конец —Убитых братьев зов.И пил в одиннадцать сырец,С багровою слезой.Мне говорят:«В стихах не плачь!»И сразу вижу их:Идет со шмайссеромПалач…«Их шиссе!»[4] — не живи!А я живу. Назло врагу,Безликости назло.Где плохо — плачу,Не могу,Пред павшими в долгу.За каждый город и село,За каждую семью —В лицо запретчикам смеюсьЗа всех, кого смело.Я вправе говорить за всех,За всю «братву-славян»!Кто, ворогу кадык сломя,Шел под АнадырьВ снег.Пришел или остался тамБез почестей и дат.И честь, и память их свята —Я сам из тех солдат.<p>Ирина</p>Полстолетья кружитсяГраната волчком.Ты упалаНа жесткую наледьНичкомВ сорок третьем,ВеснойМеж гранатой и мной…<p>«Боль безъязыкой не была…»</p>Боль безъязыкойНе была.Умеющему слышать — проще:Когда молчат колокола,Я слышу звонОсенней рощи.Я помню —В зареве костраГортанные чужие речи,Что миром будетПравить страх,Сердца и души искалечив.Так будет длиться —К году год,Чтоб сердце праведноеСжалось,ЛюбовьНавечно отомрет,И предрассудкомСтанет жалость…Но дух мой верилВ высший суд!Я сам творилТот суд посильно,Чтоб смертныйПриговор отцуНе подписатьРукою сына.<p>Пехота</p>…За сто шагов до поворота,Где Ворскла делает дугу,Далекой осеньюПехотаС землейСмешалась на бегу.И стала тихой и свободной,Уйдя в прилужья и поляСырой землиС преградой воднойУ деревеньки Тополя.Подбило память серой льдиной:Я здесь и плакальщик, и гость.За все-про все —Надел родимой,Земли моейДосталась горсть.<p>«Для кого и зачем…»</p>Для кого и зачемИз сегодня,СпотыкаясьО память и явь,Я бегуПод горящуюГотнюПо разбитымОсенним полям?Через смерть,Через сжавшийся ужас…Может, где-тоНе все сожжено.Может, снова кому-то я нуженС индпакетом,С краюхой ржаной…ОбгоревшееДетское счастье!Батарейный накатистый гул.Строевые сибирские частиС чернотоюЗапекшихся губ.ОтболелиИ зажили раны.И не пахнетНагаром в стволе.Но дымитсяЗемля под ногами —Десять лет,Двадцать лет,Сорок лет.<p>«Живых из живых вырывали …»</p>
