Он не стал доставать из кармана мобильный телефон. С его разума как будто спала пелена, не дававшая ему реально осознать свое существование после женитьбы. Сама жизнь заставила его остановиться, перестать вечно куда-то бежать, к чему-то стремиться. И впервые он почувствовал, насколько же он был одинок все те годы, что жил ради Ольги и потом ради нее и дочери. Впервые он честно сказал себе: «Они никогда не любили меня. Сначала Ольге пора было рожать, и она согласилась выйти за меня замуж: больше желающих взять ее в жены не нашлось. Затем оказалось, что для совместной жизни нужна еще и квартира. Последние два года она приезжала только тогда, когда им с дочерью нужны были деньги. Дочь никогда не приезжала и не звонила и с отцом общалась только через письма. Он и сам не стремился с ней встречаться и все чаще думал: «Яблоко от яблони… И ради чего я прожил большую часть своей жизни? Надеяться не на кого: лет через десять я буду уже никому не нужным стариком, сидящим постоянно у окна и смотрящим на улицу – на этот праздник жизни, когда распускаются весной листья и зеленая травка начинает покрывать землю, или когда осень вспыхивает оранжево-золотым разноцветьем, и наконец, когда выпадает первый снег – это все, что останется у меня в жизни!»
«А зачем? – впервые появилась у него мысль. – А зачем все это продолжать – эту комедию вперемешку с каторгой и безразличием к тебе?». Мотор машины продолжал работать. Евгений открыл глаза и увидел только расплывчатое сизое пятно. «Все, ухожу, хватит с меня, только бы ветер не распахнул ворота гаража», – подумал он. Последнее, что он увидел, было лицо матери. Он еще успел сказать: «Прости мама!» – и потерял сознание…
Прошло три месяца. Наступила весна. Ольга уже перестала ходить в черном платочке и в черных туфлях. Квартира, которую купил Евгений, была за городом, но рядом с его границей: купить жилье в городе у него сил не хватило. Жилье так и оставалось с голыми стенами и без мебели.
Как-то Ольга встретила Дмитрия в коридоре офиса и неожиданно предложила:
– Недалеко от города церковь новую открыли – не церковь, а прямо храм, красотища! А рядом древняя намоленная церковь стоит, века то ли с пятнадцатого, то ли с шестнадцатого. Зайдешь, и дрожь в ногах появляется, и голова затуманивается. Поедем в воскресение, посмотрим?
– А где это?
– Совсем рядом с городом, минут двадцать на автобусе ехать.
– Кто еще будет? – с неохотой спросил Дмитрий. Остаться наедине с Ольгой у него совсем желания не было.
– Целая компания, ты почти всех знаешь.
Дмитрий ненадолго замолчал и… согласился. «Все равно в воскресенье делать нечего, да и к Ольге я уже безразличен, а в компании провести время неплохо», – подумал он.
Дмитрий любил посещать церкви. Хоть и был он неверующий, а сама атмосфера в них сильно действовала на него: обычно он стоял в храмах, рассматривая их внутреннее убранство, надолго уходил в себя, думая о смысле жизни.
Не предполагал он тогда, что ту таежную баньку отработать все-таки придется.
– А еще лесопарк там прекрасный: гулять по нему одно удовольствие.
В ближайшее воскресенье, как и договорились, съездили, посмотрели обе церкви и погуляли по парку. И церкви, и парк Дмитрию очень понравились. Даже то, что некоторые дорожки в парке проходили рядом с кладбищем, ничуть не портило настроения, а навевало некую грусть под мягкий шелест листьев.
К вечеру все разъехались. Те, кто был на машинах, взяли с собой остальных, Дмитрию места не досталось. Обратный путь к автобусу пролегал мимо каких-то домов. Шли с Ольгой молча, и вдруг, остановившись около одного из них, она сказала:
– А вот и мой дом, – сказала Ольга. – Зайдешь посмотреть, как там?
– Время позднее, как-нибудь в другой раз, – ответил Дмитрий.
– Да мы на секунду! Мне ведь тоже сегодня в город возвращаться.
Поколебавшись секунду, Дмитрий ответил:
– Пошли, согласен.
Квартира действительно оказалась, как говорится, «голые стены», и из мебели сиротливо стояла лишь далеко не новая кушетка. Ольга неожиданно замолчала, и, когда Дмитрий повернулся к ней лицом, то увидел бесконечно глубокий и любящий взгляд… Какие-то смутные и нехорошие мысли мгновенно промелькнули в его голове, но он не придал им значения, а через мгновение уже не помнил и себя. Он был все-таки мужчиной, которого женщина звала остаться наедине. Видно, не умерли его чувства к Ольге, а долгие годы таились где-то глубоко-глубоко в душе. На следующее утро они ехали вместе на пригородном автобусе на работу.
Так через двадцать лет началась его вторая любовь к Ольге.
Два года понадобилось Дмитрию, чтобы квартиру привести в порядок и обставить мебелью. Частенько он ночевал у Ольги, вечером они обязательно гуляли по лесопарку. Если было лето, то купались в озере, расположенном неподалеку. Дмитрию было уже под пятьдесят, но любовь делает с человеком невозможное: для Дмитрия наступила вторая молодость, и он надеялся на то, что скоро у него будет семья – жена и дочь.
