Родом хозяева были с далеких Мальдивских островов, но в Англию перебрались 33 года назад, вполне здесь освоились и вырастили детей. Старший сын уже окончил университет и работал по юридической части, а младший учился на психолога. Хозяйка сообщила мне об этом с явной гордостью: в Англии эта специальность пользуется особым уважением, на мой взгляд, незаслуженным. Семья была мусульманская, на стенах арабской вязью красовались изречения из корана, и меня с извинениями предупредили, что даже запаха свинины в доме быть не может.
Скоро я перестал обращать внимание на необычную внешность хозяйки, потому что в общении она оказалась весьма радушным человеком, с хорошим чувством юмора – с удовольствием подшучивала над собой и заразительно смеялась при этом. Ей нравится сдавать комнаты студентам, есть возможность узнать много интересного о дальних странах. Сейчас у нее живет только один студент из Бразилии, а до этого квартировали два русских бизнесмена – отличные ребята, на занятия практически не ходили, а целыми днями таскались по барам и ресторанам. До школы было недалеко, мне подробно объяснили маршруты автобусов, но я решил прогуляться по городу и набраться впечатлений.
Ранней весной Кембридж выглядел тихо и прелестно. Сначала я шел мимо двухэтажных коттеджей с небольшими, но уже зелеными газонами и цветниками. По улицам с непривычным левосторонним движением плавно скользили машины, казалось, без шума и дыма. Пешеходов было мало, зато часто встречались велосипедисты, для них здесь специально размечены дорожки.
На перекрестке солидно разместился ресторан «Робин Гуд энд Литтл Джон», из его больших окон звучала приятная музыка. Дальше вдоль улицы располагался небольшой парк: вековые дубы и сосны величественно сторонились друг друга, а между ними на свежей траве цвели поляны крокусов, подснежников и нарциссов.
Через полчаса я почти добрался до центра города, где находилась моя школа, но тут облака сгустились, и пришлось возвращаться обратно в ускоренном темпе. Пока я дошел домой, стемнело, неистовый ветер с десяток раз вывернул наизнанку мой зонт, а проливной дождь смыл с улиц не только людей, но и машины.
– * -
Перед ужином м-с Тошик продолжила мое знакомство с местными порядками. Личная свобода не ограничивалась, наоборот, мне выделили персональный ключ от дома и заверили, что уходить и возвращаться я могу в любое время дня и ночи. Хозяева обеспечивали мне завтрак и ужин, но в случае опоздания на трапезу лавочка закрывалась, и сухой паек не полагался. Отопление на ночь ради экономии выключается, а уборка комнаты и смена постельного белья производится строго по четвергам. Можно пользоваться телефоном, но только для звонков внутри города. Что касается развлечений, то в городе достаточно пабов (баров), но на выходные дни лучше всего отправиться в Лондон, который по числу глазеющих по сторонам туристов превосходит все столицы мира.
Лекция была прервана звонком велосипеда. Стукнула дверь, и в комнату влетела невысокая девушка, на ходу отряхивая насквозь промокший плащ. Я не сразу сообразил, что это и есть мой сосед, «студент» из Бразилии.
Ее трудно было назвать красивой, но выглядела она достаточно броско. Длинной гриве черных, как смоль, волос позавидовала бы любая цыганка. Хороши были большие черные глаза с длиннющими ресницами. Смуглое от природы, загорелое лицо чуть портили выдающиеся вперед скулы и большой рот с едва заметным темным пушком над верхней губой. Зато у нее был звучный гортанный голос, а на лице ежеминутно появлялась ослепительная дежурная улыбка.
Будучи уже не в первый раз за границей, я вполне привык к улыбкам иностранцев и знал, что они не выражают ничего, кроме вежливости. Русский человек не имеет обыкновения скрывать свои чувства: если он в горе, оно написано на лице, если весел – глаза светятся неподдельной радостью. Он не отягощен собственностью и еще не привык к страху потерять работу. На Западе лицо – рекламная вывеска твоей фирмы или же твоя лично, не приведи Бог, окружающие подумают, что у тебя не все в порядке. Поэтому, в душе ты можешь реветь белугой, но на лице изволь носить улыбку.
Знакомство продолжалось за ужином. Девушку звали Даниэл, в 25 лет она неторопливо заканчивала университет в Сан-Паулу, а ныне шестой месяц изучала английский в Кембридже. Похоже, занятия не слишком ее изнуряли, во всяком случае, говорила она по-английски ничуть не лучше меня. Особых увлечений за ней тоже не водилось: книги да подруги. Хозяйка тут же предложила мне взяться развлекать Даниэл и для начала сводить ее в паб, но та решительно отказалась.
Ужин состоял из салата, закусок и замысловатого плова из говядины с овощами. Все это было бы вполне съедобно, но так обильно приправлено перцем и прочими пряностями, что аппетит быстро испарился. К тому же сказывалась усталость с дороги и смена часовых поясов, как-никак в нашем сибирском городе стрелка уже подходила к двум часам ночи. Кое-как дождавшись завершения трапезы и сопутствующего ей разговора, я с удовольствием отправился спать.
– * -
