Домой я ехала грустная. Подчас родственники бывают друг к другу безжалостны. Братья и сестры могут переругаться до полусмерти, пытаясь делить наследство, бросают родных в трудной ситуации… Стоит только вспомнить, как обошлись жена и дочь с Олегом Яковлевичем Писемским, когда тот попал в тюрьму. Со спокойной душой отказались от мужа и отца. Неудивительно, что теперь, став обеспеченным, мужик не хочет иметь с прежней семьей ничего общего. На память пришел мой собственный экс-супруг Михаил, и, чтобы выбросить из головы тягостные мысли, я купила на лотке новехонькую Дашкову и с упоением погрузилась в увлекательное чтение.
Дома никого не было. На холодильнике висела записка: «Лампа, отправились за подарками». Внизу было приписано другим почерком: «Мать вызвали в больницу». Все понятно, дети решили готовиться к Новому году. Праздник уже не за горами, и следует подумать о презентах. Неплохо бы и мне включиться в предпраздничную суету. Встречать собираемся дома, в узком кругу, ну Володя придет, больше никого не ждем…
Хорошо бы слегка убраться. Полная энтузиазма, я влезла в старый Сережкин спортивный костюм и принялась стаскивать с полочки в кухне статуэтки. Катюша собирает гжель, и бело-синие фигурки, чайнички, сахарницы вкупе с медовницами да кружечками просто заполонили кухню. Пользоваться ими по прямому назначению она не дает, поэтому коллекция медленно покрывается пылью и жирным налетом. У меня давно чесались руки добраться до грязной красоты, но Катерина кричит как ненормальная, когда кто-нибудь приближается к полочкам:
– Не троньте, разобьете! Сама помою.
Но ей катастрофически некогда, и сегодня очень удачный день, чтобы навести чистоту.
Минуты через две мне надоело носить вазочки и масленки по одной в ванную. Я взяла наволочку и аккуратно принялась складывать туда посуду. Сейчас осторожно оттащу все разом…
Вдруг за спиной прогремел голос:
– А ну, паскуда, руки за голову и слазь с табуретки.
От неожиданности мои ладони разжались, и прехорошенький самоварчик упал на пол. На пороге кухни стояло несколько милиционеров, их хмурые лица не предвещали ничего хорошего.
– Кто вы? – залепетала я, пытаясь удержаться на шаткой табуретке. – Как сюда попали?
– Ну и наглая, – буркнул один.
– Облом у тебя вышел, – добавил второй, – квартирка на пульт подключена, собирайся в отделение.
– Фу, – вздохнула я, – все в порядке, ребята, я живу тут, просто забыла охрану снять, когда вошла.
– А зачем посуду в мешок складываешь? – поинтересовался один, рыжеволосый и конопатый.
– Решила вымыть.
– Ага, – хихикнул другой, толстый и довольно неуклюжий, – надо же такой дурой быть, красивые, дорогие вещи в мешке до ванной тащить.
– Паспорт предъявите, – велел рыжий.
– Видите ли, его нет.
– Да? – издевательски спросил толстяк. – Дома документики не держим?
– Я развелась с мужем и обратилась в паспортный стол с просьбой обменять паспорт.
– Имя, отчество, фамилия, – велел рыжий.
– Романова Евлампия Андреевна.
Мент схватил телефон и велел:
– Ну-ка быстренько справочку на Евлампию…
– Стойте, стойте, – завопила я, – по документам я – Ефросинья.
– С ума сойти, – вспылил толстяк, – ты нас совсем за идиотов держишь! Стоишь на кухне с мешком дорогой посуды, документов не имеешь и собственного имени не помнишь! Слезай, пока по-хорошему разговариваем!
Вздохнув, я слезла с табуретки и покорно дала себя увести. Скоро явится Катя, прибегут дети, и недоразумение выяснится. Все равно мне никто не поверит, хотя я говорю чистую правду. Не так давно Сережка принес французскую кинокомедию, и мы обхохотались, глядя на злоключения главного героя. Он ждал гостей, поставил в духовку утку, завел таймер на полвосьмого и поехал в магазин за вином. Как на грех, из близлежащего цирка сбежал слон и сел на крышу его малолитражки, посидел несколько секунд и убежал, а парень остался в изуродованном автомобиле. Приехали спасатели, достают несчастного и спрашивают:
– Как вы так разбили машину?
Водитель преспокойно отвечает:
– На крышу сел слон.
Дело происходило в центре Парижа, и спасатели тут же вызвали психиатрическую перевозку. Бедный мужик отбивается, кричит:
– Отпустите, сейчас утка позвонит в полвосьмого!..
Но никто ему не поверил, а ведь он твердил святую правду. И слон сидел, и утка звонила…
В отделении меня затолкали в пустой обезьянник. Минуты текли томительно, наконец в конце коридора раздался раздраженный Катин голос:
– Немедленно отдавайте Лампу.
– Мы не брали у вас никакой лампы, – отвечал мужчина.
– Евлампию отпускайте, – велела Катя.
– Но она была без документов, в грязном костюме, с мешком посуды, да еще в квартире с неотключенной сигнализацией, – оправдывался некто, гремя ключами.
– Безобразие, – выкрикивала Катерина, – по-вашему выходит, ей следовало на кухне в бальном платье топтаться!
– Ну документов-то нет, – продолжал оправдываться мужик.
Дверь распахнулась, Катерина влетела в холодную комнату и, увидев меня сидящей на полу в углу, всплеснула руками:
– Ну не свиньи ли! Даже стула нет! У вас что, люди вот так и проводят время в грязи?
