Окинув глазом Эльбрус из грязных тарелок и чашек, я вышла в коридор и толкнула дверь комнаты. Валентина преспокойненько лежала в кровати с книжкой в руках. «Кошмар в подворотне»! Только вчера я купила этот детективчик и еще не успела дотронуться до новинки. Значит, гостья заглядывала в мою спальню, конечно, скрывать мне нечего, но все равно, данный шаг характеризует Тину не с лучшей стороны. То ли бесцеремонна, то ли любопытна без меры.
– Ты встала? Что же не позавтракала?
Валентина послюнила палец, загнула угол страницы и вздохнула. Меня передернуло. У всех нас есть маленькие слабости. Сережка видеть не может людей с грязной головой, Кирюшка даже не притронется к чужой чайной ложке, Катерина обожает мыть руки, а Юля доходит до нервного припадка, начищая и без того блестящие сапожки. Я же обожаю читать книги и газеты первой и ненавижу измятые листы и страницы, залапанные чужими руками.
– Не слишком удобно в постороннем доме по холодильнику шарить, – ответила она.
– Это ты заперла собак на кухне?
Тина кивнула.
– Они все время лезли на кровать и лизались, а потом одна из этих, толстеньких, уселась мне прямо на лицо.
Так, Муля в своем репертуаре.
– В другой раз просто выгони их из спальни и прикрой дверь, мопсы не смогут войти, впрочем, Рейчел тоже.
– Закрывала, – обиженно пробормотала девушка, – а они вновь тут как тут.
– Этого не может быть! – категорически ответила я.
– Сами проверьте!
Я выставила псов в коридор. Что бы там Тина ни говорила, но ни одна из наших собак не умеет поворачивать ручку. Секунду стояла тишина, потом раздалось пофыркиванье, повизгиванье, царапанье. Красивая бронзовая ручка медленно наклонилась, и свора влетела в комнату. Я обомлела. Мопсам просто не достать до запора, их рост едва превышает тридцать сантиметров, впрочем, и Рейчел не дотянуться…
– Слушай, – велела я Тине, – сейчас я уйду на кухню и заберу псов, а ты позови их через минуту, интересно, как они такое проделывают?
Спустя несколько секунд я, раскрыв от удивления рот, наблюдала за происходящим. Сначала мопсы ткнулись мордами в закрытую дверь, потом попытку предприняла Рейчел. Не добившись результата, псы сели и тихонько заскулили. И тут из Кирюшкиной детской величаво выступил Морис, ну не кот, а тигр, что походка, что посадка головы. При виде его собаки принялись радостно повизгивать. Морис подошел к двери и снисходительно глянул на мопсов и стаффордшириху. Весь его вид говорил: «Ну вот, опять выручай вас, идиотов!» Мгновение котяра сидел без движения, потом, коротко мяукнув, подпрыгнул и всем тяжелым, сытым телом повис на ручке. Язычок щелкнул, вход открылся. Собаки радостно кинулись в спальню. Морис разжал лапы, пружинисто приземлился на пол и торжествующе глянул на меня. В его глазах горел бесовский огонек. Онемев, я наблюдала, как он не торопясь уходит в детскую. На пороге Морис обернулся и коротко произнес «мяу». Звучало это, как «ха».
Ошеломленная, я побрела на кухню мыть посуду. Ну не котище, а кладезь талантов. Интересно, что он еще умеет?
Самые кровожадные мысли приходят мне в голову во время чистки сковородок. Смывая противный, засохший жир, я перебирала в уме варианты подхода к Нине Сорокиной. Не придумав ничего хорошего, еще раз позвонила Бурлевскому:
– Не вспомнили, где живет Федина?
– Вы можете приехать ко мне в офис?
– Только через час с небольшим, – обрадовалась я.
– Жду, – коротко ответил Федор и отключился.
Я бросилась к вешалке, выкрикивая на ходу:
– Тина, помой посуду и возьми в холодильнике еду.
– Ладно, – донеслось из комнаты.
На этот раз Бурлевский предложил кофе. Я посмотрела на чашечку с коричневой жидкостью и подавила вздох. Чаю я могу выпить канистру, но только цейлонского, растворимый же «Нескафе» не выношу, мне дурно от одного запаха. Просто не понимаю, как можно называть
– На кого вы работаете? – резко спросил Федор.
Я улыбнулась:
– Не все ли равно, надеюсь, вы не ждете, что я назову имя клиента…
– Какое агентство представляете? – настаивал продюсер.
– Я занимаюсь частным сыском.
– Лицензию имеете?
Простой вопрос поверг меня в ступор.
– Нет.
– Понятно, – протянул Федор, – от налогов уходите, нехорошо, мадам!
– Слушайте, – обозлилась я, – какая вам разница, если вспомнили адрес Фединой, давайте, а не хотите, зачем звали тогда?
– Ну-ну, не горячитесь, – усмехнулся продюсер, – о Фединой ничего не знаю.
– Так какого черта…
– Тише, тише, хотел предложить вам работу.
Я уставилась на Федора и хмыкнула:
– Совершенно не умею петь, танцевать, впрочем, тоже.
Бурлевский ухмыльнулся:
– Я вовсе не собирался приглашать вас на сцену. Хочу, чтобы вы помогли моему сыну.
– Абсолютно невозможная вещь, – отрезала я.
– Почему?
– Я занята по горло с другим клиентом.
– Бросьте его.
– Как это бросьте? – возмутилась я. – Человек заплатил деньги!
– Сколько стоит день вашей работы? – поинтересовался Федор.
– Пятьсот долларов плюс расходы, – ляпнула я в надежде, что, услышав астрономическую сумму, мужик отстанет.
