Похищена Братвой полностью

Артем тихонько усмехается, и этот звук меня удивляет. Это не жестоко, скорее усталый смех, как будто он тоже устал от всей этой ситуации. — Слушай, я понимаю. Тебе страшно, но нет смысла морить себя голодом.

Я прищуриваюсь, не уверенная, стоит ли ему верить. — Откуда я знаю, что ты говоришь правду? Может, это просто очередная игра Максима.

Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди, и мгновение изучает меня. — Максим не играет в игры. Если бы он хотел убить тебя, он бы не стал возиться с трюками. Это уже было бы сделано.

Спокойный деловой тон его голоса пробирает меня до дрожи. Он не пытается меня напугать, он просто честен. Вот что делает его таким ужасающим.

Я с трудом сглатываю, чувствуя, как комок в горле растет. — И что же будет со мной? — спрашиваю я, и мой голос становится тише. — Ты собираешься держать меня здесь вечно?

Артем отвечает не сразу. Он долго смотрит на меня, выражение его лица невозможно прочесть. — Это не мое дело, — наконец говорит он. — Ты же знаешь.

— Тогда чей это выбор? — спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. — Максима?

Артем кивает, отталкивается от стены и идет к двери. — Просто ешь, София. Поверь мне, тебе понадобятся силы.

Я качаю головой, мой голос дрожит от гнева и страха. — Мне не нужна твоя еда.

Он останавливается у двери, поворачиваясь ко мне лицом. — Как хочешь. Голодом ничего не изменится.

— Зачем ты это делаешь? — выпалила я, прежде чем смогла остановиться. — В смысле, почему ты ему помогаешь?

Артем приподнимает бровь, кажется, его почти забавляет вопрос. — Я не помогаю Максиму. Я делаю свою работу.

— Твоя работа? — огрызаюсь я. — Твоя работа - похищать невинных людей и держать их в заложниках?

Он вздыхает, выражение его лица слегка смягчается. — Это не личное, София. Ты просто… часть процесса.

— Часть процесса? — повторила я недоверчиво. — Я человек, а не какая-то… какая-то вещь, которую можно использовать.

Артем не спорит со мной. Он просто смотрит, позволяя моим словам повиснуть в воздухе между нами. На мгновение мне кажется, что он действительно чувствует какую-то вину, но затем его лицо снова каменеет, и та же самая деловая маска возвращается на место.

— Дело не в тебе, — тихо говорит он. — Дело в твоем отце.

Я чувствую, как волна тошноты накрывает меня. Мой отец. Все это, все ужасное, что происходит со мной, из-за него. Из-за его жадности, его сделок, его готовности продать меня, как будто я часть имущества.

Я качаю головой, пытаясь сдержать слезы. — Ты его не знаешь. Ты меня не знаешь.

Артем слегка наклоняет голову, разглядывая меня. — Может и нет, но я знаю достаточно. — Он снова тянется к двери, держась за ручку. — Ешь, София. Никто тебя не тронет. Пока, во всяком случае.

От того, как он небрежно говорит, у меня снова пробегает холодок, и я прижимаюсь спиной к стене, чувствуя, как холод просачивается в мою кожу. Когда Артем открывает дверь, чтобы уйти, я внезапно чувствую непреодолимое желание наброситься, сделать что-то, что нарушит тишину, беспомощность, которая поглощает меня целиком.

— Так что же будет со мной? — спрашиваю я, мой голос надламывается. — Я что, просто должна сидеть здесь и ждать, пока Максим решит меня убить?

Артем поворачивается обратно, выражение его лица нейтрально. — Я уже сказал тебе. Это не мое дело. — Он замолкает, его рука крепче сжимает дверную ручку. — Если бы я был тобой? Я бы перестал беспокоиться о том, что будет дальше, и начал думать о настоящем.

Его слова висят в воздухе еще долго после того, как он ушел, дверь за ним захлопнулась. Я стою там, кажется, целую вечность, глядя на нетронутую еду на столе, мои мысли кружатся.

Я стою, застыв на месте, еще долго после того, как Артем уходит. Его слова эхом звучат в моей голове — Начни думать о том, как ты собираешься это пережить.

Выживание. Звучит так просто, так прямолинейно, но, по правде говоря, я даже не знаю, с чего начать. Как выжить, когда ты не более чем пешка в чужой игре? Когда за каждым твоим шагом следят, каждое решение контролируют силы, намного более могущественные, чем ты?

Мой взгляд метнулся к подносу с едой. Он стоял там, нетронутый, издеваясь надо мной своей обыденностью. Как будто это просто очередной день, и я не в ловушке, напугана, с отслеживающим устройством на лодыжке. Мой желудок скручивается в узел, но не от голода. Это страх, грубый, выворачивающий внутренности страх, который не дает мне сделать ни одного укуса.

Артем прав. Как бы мне ни было неприятно это признавать, он прав. Голодание ничего не изменит. Это не заставит Максима проявить милосердие, и это не поможет мне найти выход из этой ситуации. Я медленно подхожу к столу, сажусь и беру вилку. Еда пресная на вкус, но я все равно заставляю ее есть, зная, что мне нужно поддерживать силы.

Я отодвигаю тарелку, когда заканчиваю есть, аппетит уже пропал. В голове проносятся мысли о побеге, о том, что будет дальше, но сейчас я могу сосредоточиться только на чем-то одном.

Выживание.

Глава 11 - Максим