Я встаю одним быстрым движением, мой стул резко царапает пол. Прежде чем Хейли успевает отреагировать, я хватаю ее за волосы, откидываю ее голову назад и смотрю на нее сверху вниз. — Убирайся отсюда нахер, Хейли, — рычу я, мой голос полон предупреждения. — Если ты когда-нибудь снова покажешь свое лицо, ты пожалеешь об этом.
Она издает испуганный крик, ее уверенность испаряется в одно мгновение, когда она пытается освободиться. — Максим...? — начинает она, но мне неинтересно слышать что-либо еще.
— Уходи. Сейчас же. — Моя хватка крепче, и она вздрагивает, ее дыхание сбивается, а на глаза наворачиваются слезы.
— Ладно, ладно, я пошла!? — восклицает она.
Я отпускаю ее, отталкивая от себя. Она ковыляет к двери, ее тушь размазана от слез, прежде чем выбежать из комнаты, не оглядываясь.
В тот момент, когда она уходит, я резко выдыхаю, в отчаянии проводя рукой по волосам. Мой разум кружится, все еще застряв на взгляде Софии, когда она стояла в дверях. Чувство вины грызет меня, хотя я знаю, что не должно. Я не то чтобы что-то делал с Хейли, черт, я даже не думал о ней месяцами.
Артем, стоявший у двери, молча наблюдает за происходящим. Когда в комнате снова становится тихо, он делает шаг вперед, качая головой.
— София сама пришла, чтобы доставить их, — говорит он, держа в руках стопку документов. — Она сказала мне, что ей дома слишком душно.
У меня сжимается грудь. Слишком душно?
— Сомневаюсь, что ей сейчас лучше…, — продолжает Артем с ноткой сочувствия в голосе.
Я делаю глубокий вдох, пытаясь прочистить голову. Почему меня это вообще волнует? София - моя жена, да, но дело не в чувствах, а в силе, контроле. Она часть этой жизни, потому что должна была ею быть, а я всегда держал свои эмоции под контролем. Что-то в том, что она видит Хейли со мной… это беспокоит меня.
Больше, чем следовало бы.
— Останови водителя, который везет ее домой, — приказываю я, и мой голос звучит резче, чем хотелось бы.
Артем прочищает горло, с опаской глядя на меня. — Я думаю, она сама приехала. Наверное, уже уехала.
Я ругаюсь себе под нос, снова проводя рукой по волосам. Мои мысли мечутся, разрываясь между желанием преследовать ее и желанием отпустить. Она не влюблена в меня, или, по крайней мере, так я себе говорил. Этот брак никогда не был о любви. Он был о союзах, власти и о том, чтобы взять верх над американцами. Так почему же мысль о том, что она может пострадать от всего этого, заставляет меня чувствовать себя таким неуравновешенным?
Неужели ей было больно? Я вспоминаю ее взгляд, напряженность в позе, то, как она даже не хотела оставаться в комнате. Может, она меня не любит. Может, никогда не полюбит. Что-то изменилось между нами. Она бы не выглядела так, если бы ей было все равно, хотя бы немного.
— Мне ее разыскать? — осторожно спрашивает Артем, чувствуя мои колебания.
Я качаю головой, чувствуя, как волна разочарования накатывает на меня. — Нет. Отпусти ее пока.
Артем кивает, но в его выражении лица есть намек на неуверенность. Он выходит из кабинета, оставляя меня наедине со своими мыслями.
Я сажусь обратно в кресло, тупо уставившись на документы на столе. Мой разум продолжает прокручивать момент, когда вошла София, выражение ее лица. Чувство вины снова терзает меня, хотя я знаю, что не перешел никаких границ. Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь оттолкнуть противоречивые эмоции, бурлящие внутри меня.
Почему это важно? Я всегда гордился тем, что сохранял контроль, никогда не позволял эмоциям диктовать мои действия. И вот я здесь, чувствую, что мне нужно объясниться с женщиной, которая должна была быть не более чем пешкой в этой игре.
Я качаю головой, раздраженный собой. Я не должен так себя чувствовать, мне должно быть всё равно. Но мне не всё равно.
Глава 22 - София
Я сжимаю руль так крепко, что костяшки пальцев белеют. Я даже не осознаю, как быстро я еду, пока не вижу, как деревья размываются по обе стороны от меня. Дорога тянется вперед, но все, о чем я могу думать, это момент как Хейли обнимает его, ее рука на его галстуке, эта глупая ухмылка на ее лице.
Почему так больно?
Не то чтобы я в него влюблена. Я
Слезы застилают мне глаза, и я сердито моргаю. Я не хочу плакать из-за этого. Из-за него. Но воспоминания о наших совместных моментах всплывают в моей голове, как он смотрел на меня, когда думал, что я не вижу, как его прикосновения заставляли мое тело оживать так, как я никогда раньше не чувствовала. Неужели все это ничего не значило для него?
Я кусаю губу, пытаясь удержать рыдания, грозящие вырваться на свободу. Хейли Лоуренс. Конечно, это должна была быть она. Она известная модель, которую я видела по телевизору, в журналах, высокая, красивая и непринужденно гламурная. Она - все, чем я не являюсь, и, возможно, это то, что жалит больше всего.
