Он сам убьет своего солдата или, по крайней мере, попытается это сделать.
Мы ни слова не произносится целых три минуты.
Никто не двигается.
Никто из нас не произносит ни звука. Я в секундах от того, чтобы устроить ад в этой комнате. Я не считаю это предательством, нет, я защищаю то, что принадлежит мне.
В этой жизни мы берем то, что принадлежит нам, мы боремся за то, что принадлежит нам, и убиваем тех, кто пытается отобрать это у нас.
Внезапно, в этой тишине Люцифер улыбается, и я слышу, как Саймон ворчит:
— Черт бы побрал вас обоих.
Я не расслабляюсь, и готов потерять контроль. Убивая кого-то следует оставаться серьезным.
Качая головой, Люцифер говорит:
— Ты мне должен, Саймон. Плати.
— Я должен был знать лучше, — говорит Саймон, вынимая из кармана костюма конверт, набитый деньгами.
Люцифер открывает ящик с правой стороны стола, и моя рука берется за пистолет.
— Успокойся, Эндрю. Эми никуда не пойдет, кроме как домой с тобой.
Принимая конверт от Саймона, Люцифер кладет его в стол.
Саймон встает, ворча, и говорит:
— Эндрю, ты стоил мне пяти тысяч долларов из-за своего пещерного человека и его женского дерьма.
Качая головой, он говорит, прежде чем выйти из комнаты:
— Я доложу завтра, Мэтью. Собираюсь просмотреть всю информацию еще раз, чтобы убедиться, что не пропустил чего-нибудь.
Моя рука находится рядом с пистолетом, кончики пальцев касаются рукоятки.
— Что это было за пари?
Ухмыляясь, Люцифер говорит:
— Я поспорил с Саймоном, что ты скорее пустишь в ход свой пистолет, чем отпустишь ее. Он же утверждал, что не все мужчины пленяют женщин, как это сделал я с Лили.
Сдвигая руку на колено, говорю:
— Иван должен умереть.
— Согласен, но прямо сейчас нам нужно посмотреть, куда нас выведет наша маленькая крыса.
— Что он сказал об Эми? — спрашиваю я.
— Он потребовал, чтобы мы ее вернули.
— Этого не произойдет. Черт, ради шутки, мы должны рассказать его жене, что у него есть любовница. Это она стоит всех этих денег, не так ли?
— Хорошая идея, и завтра мы можем это сделать.
Через несколько минут мы встаем из-за стола и направляемся к женщинам и детям.
Когда мы спускаемся с лестницы, он останавливает меня.
Положив руку мне на плечо, он поворачивает меня к себе лицом.
— Никогда не подвергай мою гребаную веру в тебя испытанию, Эндрю. Один из нас мог не выйти из комнаты.
Улыбаясь, я говорю:
— Я твой человек, Люцифер, но никогда не думай о моих девочках или моем будущем ребенке, как о чьих-то других, кроме меня.
Подняв бровь, он кивает.
— Эндрю, в таком случае мои поздравления. Скоро свадьба?
— Сначала я должен ее приручить.
— Пожалуйста, называй меня Лили, — улыбается мне жена Люцифера, когда мы устраиваемся на диване в ее роскошной гостиной. — Только Мэтью называет меня Лилит.
Этот дом огромен, как дворец или музей, и каждая комната, через которую мы прошли, элегантно обставлена. Я была бы в восторге, если бы не была так взволнована.
Очевидно, что быть злым хорошо.
Я возвращаю улыбку Лили, пытаясь немного расслабиться, но мне трудно чувствовать себя комфортно в доме дьявола. Просто знание того, что я нахожусь в его личных владениях, может вызвать у меня приступ паники.
— Вина? — спрашивает она, и я быстро киваю головой.
Немного выпивки может быть именно тем, что мне нужно, чтобы расслабиться.
Наклонившись вперед, она начинает наливать вино в два бокала.
Я смотрю на Эбигейл, проверяя ее. В отличие от меня, кажется, ей здесь нравится. Она и Эви уже заявили, что они лучшие друзья.
Дети расположились на ковре перед ревущим камином. Эви и Эбигейл непрерывно болтают и хихикают, счастливо играя с грудой кукол и их одеждой, а Адам держится подальше, просто наблюдая за ними. Для такого маленького мальчика он выглядит слишком строгим и серьезным.
Что ж, полагаю, если бы Люцифер был моим отцом, я бы тоже была очень серьезна.
Лили встает из-за столика и протягивает мне полный бокал.
— За новых друзей, — улыбается она, поднимая бокал.
— За новых друзей, — хриплю я и поднимаю свой. Моя улыбка настолько натянута, что я боюсь, что мои губы могут лопнуть.
Она одобрительно кивает и опускает бокал. Я начинаю подносить свой бокал к губам, как вдруг вспоминаю, что могу быть беременна...
Дерьмо.
— Что случилось? — спрашивает Лили, озабоченно глядя на меня.
Опустив бокал, я смотрю на темно-красную жидкость. Как я могу это объяснить? Она хоть немного понимает, чем занимается ее муж за ее спиной? Серьезно в этом сомневаюсь.
— Я... я... — я даже не могу произнести слова, поэтому просто сдаюсь и качаю головой.
— Дело в вине? Прости. Я совсем в нем не разбираюсь. Я просто взяла бутылку из личного запаса Мэтью и решила, что оно будет хорошим.
Я поднимаю взгляд от своего бокала, и Лили выглядит настолько расстроенной, что я чувствую сильнейшее желание заверить ее, что это не из-за вина.
— Нет, извини, дело не в вине. Уверена, что оно очень хорошее.
Лили мгновение улыбается с облегчением, но затем снова хмурится.
— Это из-за того, что я сделала что-то не то?
— Нет, — быстро говорю я. — Ты была очень любезной хозяйкой…
