Показательно: тогдашний министр топлива и энергетики Ю.Шафраник в согласительной комиссии (напомню: он был членом делегации Совета Федерации) выступал против наших поправок, что естественно - любая исполнительная власть хочет иметь руки свободными, но когда новый вариант закона был принят - согласился, что и в таком, усложненном для Правительства виде, закон, тем не менее, в Совете Федерации надо одобрять.
И если прежнюю редакцию закона буквально силой протаскивали через Совет Федерации (только на пленарных заседаниях - 4 раза!) - и все безрезультатно, то наш вариант, повторю, был одобрен сразу: 113 - "за", при лишь 3 - "против".
ПОПЫТКИ ДИСКРЕДИТАЦИИ РЕЗУЛЬТАТОВ
На принятии скорректированного нами закона и единодушном одобрении его Советом Федерации все, разумеется, не закончилось.
Вообще, вся вторая половина 1995 года была отмечена заметной кампанией по дискредитации: сначала тех, кто выступил против исходной редакции закона, затем согласительной комиссии, а потом - уже и нового принятого варианта закона. В частности, ярким примером являлись публикации в таких изданиях, как "Бизнес-МН", "Известия", "Сегодня", "The Moscow Times" и других. Использовалась и прямая ложь. Например, сообщалось, что из закона исключена возможность рассмотрения спорных случаев в международных судах ("The Moscow Times"), хотя мы это не исключили, а лишь привели в соответствие с нашим Гражданским Кодексом; что Россия в одностороннем порядке может разрывать контракты ("Известия") - как будто не ясна разница между формулой "в одностороннем порядке разрывать" и новой формулировкой закона: "Изменения в соглашение допускаются только по согласию сторон, а также по требованию одной из сторон в случае существенного изменения обстоятельств в соответствии с Гражданским Кодексом РФ" (то есть не в одностороннем порядке, а именно "по требованию", обращенному, естественно, к судебным и арбитражным органам)...
Газета "Известия" также осуждала нас за то, что закон "ставит таможенный шлагбаум при ввозе западного технологического оборудования". С моей точки зрения, как уже и говорилось выше, такой барьер в виде специальных высоких таможенных пошлин и плюс установленной законом преференции отечественному производителю в конкурсе надо было бы поставить, но нам удалось лишь то, что было в наших силах - исключить в этом законе право беспошлинного ввоза зарубежного технологического оборудования. Размер же пошлин, а также специальные преференции российским производителям (чего на сегодняшний день так и нет) - предмет регулирования других законов.
ОТСТУПЛЕНИЕ: ЧЕМ РОССИЯ УДИВЛЯЕТ МИР
В связи с последним обвинением стоит привести такой эпизод. В декабре того же 1995 года по приглашению МИД Великобритании я посетил Лондон, где мне были организованы разнообразные встречи, в том числе по интересующей меня тематике. Это были и экономические вопросы (система недропользования на территории Великобритании, финансовое и кредитное регулирование и др.), и вопросы работы системы органов государственной власти (организация независимого контроля за деятельностью исполнительной власти Парламентом и Национальным Счетным Управлением). Кроме того, был проведен ряд неформальных встреч и бесед, в том числе с руководителями некоторых транснациональных корпораций, головные офисы которых расположены в Лондоне, а также в Торгово-промышленной палате - с представителями кругов, потенциально заинтересованных в участии в разработке российских природных ресурсов.
Последняя из перечисленных встреч проходила весьма бурно: потенциальные инвесторы и промышленники как один буквально цитировали аргументы моих бывших коллег из "Яблока" в защиту отклоненного нами закона, вновь и вновь ставили передо мной один и тот же сакраментальный вопрос: "Ну почему же вы в России - против иностранных инвестиций?"
Тогда пришлось и мне начать задавать вопросы, что было нетрудно, так как в процессе работы согласительной комиссии нам удалось изучить значительный объем материалов о том, как регулируется недропользование в других странах. Выглядело это примерно так: "Скажите, в вашем таком-то законе есть норма, устанавливающая то-то и то-то? Есть. Почему же вы против того, чтобы и у нас в России было так же? А в американском законе есть...? Есть. Почему же вы считаете, что мы должны делать иначе?
А в норвежском законе ... есть такие-то механизмы гарантирования заказов своему машиностроению? Есть. И это не мешает иностранным инвестициям? Не мешает. Почему же мы не должны защищать свои интересы подобным образом?..." И надо отметить, что противопоставить этому сердобольным страдальцам за нашу инвестиционную привлекательность оказалось нечего.
А потом - фуршет. И там - самое интересное. Одни - при своей прежней публично отыгранной позиции, другие- совсем иначе: уже восклицания, переводимые на русский примерно как "Уважаем, все правильно!", с соответствующими комментариями.
