Я пригласил ее и, не вдаваясь в подробности, спросил, знает ли она выходцев из Германии, которые были бы лично знакомы с Адольфом Эйхманом. И попал в точку. Мирьям рассказала мне, что в 1936-1938 годах Бено Коэн и доктор Ганс Фриденталь возглавляли сионистскую организацию Германии, причем Коэн отвечал за работу внутри страны, а Фриденталь – за внешние сношения, поэтому поддерживал контакт с министерством иностранных дел, с британским консульством в Берлине и с гестапо. Она сама слышала от Фриденталя, что он не раз бывал в канцелярии Эйхмана в столице рейха, и Бено Коэн – насколько она помнит – также встречался с ним в те дни.
Я послал Кенета к доктору Фриденталю. Он показал ему фотографии из Аргентины и спросил, знаком ли доктору этот человек. Фриденталь ответил: «Нет». Тогда Кенет спросил, знает ли он Эйхмана.
– О, да, – ответил Фриденталь. – Я видел его дважды, в 1938 году, обе встречи длились с четверть часа каждая.
– Где вы встречались? – спросил Кенет.
– В его канцелярии в Берлине. В первый раз я пришел в связи с арестом одного еврея. Эйхман спросил, готов ли я поручиться, что этот человек немедленно покинет Германию, если будет освобожден. Я сказал, что поручусь, но попросил дать время, чтобы получить для того человека разрешение на въезд в другую страну. Дня через два или три того еврея на самом деле выпустили.
– Как вел себя Эйхман по отношению к вам?
– Вполне корректно, хотя во второй раз я предстал перед ним в роли обвиняемого. Ему доложили, что я критиковал немецкое правительство на сионистском собрании. Я отвел обвинение и уточнил, что говорил только о новых антисемитских законах и что евреям надо сделать из этого надлежащие выводы. В ноябре, после «ночи длинных ножей», я покинул Германию.
– Мне кажется, теперь вам понятно, кто изображен на снимках? – спросил Кенет.
– Догадываюсь.
– Видите ли, у нас нет полной уверенности. Может быть, вы посмотрите еще раз?
Фриденталь долго разглядывал снимки, но затем сказал, качая головой:
– Мне очень жаль, но я не могу ручаться, что это Эйхман, хотя и не могу утверждать, что это не он.
Однако лабораторное сличение дало ободряющие результаты. Мы обратились за помощью в израильскую полицию, там поручили работу с фотографиями Эли Илану, выходцу из Канады, который уже давно занимался такой аналитической работой. Илан не знал, кто изображен на старых и новых фотографиях. Он провел на снимках несколько линий, соединивших отдельные части лица, и пришел к выводу, что фотографии принадлежат одному и тому же человеку. Еще большее сходство он обнаружил при сличении ушей. Величина, угол отклонения, форма уха и его место на голове совпадали. В отчете Илан указывал, что нашел восемь позиций, по которым совпадали обе группы снимков, и ни одной позиции, по которой бы они противоречили друг другу. Впрочем, эксперт готов был допустить, что на фотографиях запечатлены просто очень похожие люди.
На примере доктора Фриденталя я убедился, что шансы опознать Эйхмана с помощью тех, кто видел его двадцать лет назад, весьма шатки. Тем более, что отправлять в Аргентину свидетелей было опасно. Кенет слишком долго вертелся вокруг дома Клементов. Еще одна серия подобных «экскурсий» могла провалить всю операцию. Идея включить в состав оперативной группы, посылаемой в Аргентину, живого свидетеля стала казаться мне нереальной; мало того, что он заведомо окажется сильно пожилым человеком, так еще его, непрофессионала, придется вооружить особыми инструментами для наблюдения издалека. Иное дело, если спланировать операцию так, чтобы идентификация явилась частью самой акции: если свидетель опознает в Клементе Эйхмана, тут же и приступить к его захвату.
После долгих розысков, само собой, секретных, мы нашли наконец женщину, лично знавшую Эйхмана. Она согласилась участвовать в достаточно опасном деле. Но ее здоровье внушало опасения. Я боялся, что в Аргентине она сляжет и нам придется вообще отложить операцию. Поэтому решили отказаться от ее услуг. Будем идентифицировать Эйхмана здесь, в Израиле.
Подготовка к операции пошла полным ходом.
Надо было спешить, пока обстоятельства не изменились и Эйхман ничего не подозревает. Поэтому я решил немедленно сформировать оперативную группу из двух частей: передовая отправится на место будущих действий и возьмет Рикардо Клемента под наблюдение, основная останется пока в Израиле.
Но еще до отправки людей в Аргентину надо было тщательно спланировать способы доставки Эйхмана в Израиль. Иначе не было смысла захватывать преступника.
Я обратился к Хаги и попросил предоставить в мое распоряжение нужных людей. Он с готовностью отозвался и сам предложил мне кандидатуры командира группы и нескольких работников, способных, по его мнению, справиться с подобным заданием.
