В то утро мы наконец нашли две машины, которые годились для наших планов. Сколько сил мы приложили чтобы найти их! Ведь нужны были респектабельные автомобили, чтобы меньше цеплялась полиция, вместительные, чтобы перевозить людей и пленника с возможным удобством, и, само собой, они должны быть в исправном техническом состоянии, чтобы не сорвалась работа в самый ответственный момент. Изо дня в день мы прочесывали гаражи проката. Нам уже казалось, что дело безнадежно, как вдруг попались разом две подходящие машины. Честно говоря, и эти две были далеки от идеала. Мы тут же тайно загнали их в авторемонтные мастерские, чтобы обновить и сменить скаты.
Залог за эти машины был велик, счет шел на тысячи долларов. Владельцы прокатных фирм, видимо, опасались, что странные туристы, которым так нужны большие машины, забудут их вернуть. Им и в голову не приходило, что мы боимся, как бы наша готовность отдать такую сумму не вызвала подозрения. Но выбора уже не было.
Одну из машин – старый американский автомобиль 1953 года – нашел Ицхак Нешер. Несмотря на то, что эту машину никто не брал, владелец гаража долго не решался ее сдать – боялся, что мы ее попросту угоним. Ицхак настаивал, тогда владелец попросил залог в 5000 долларов! Сеньор лишился речи, когда спустя некоторое время назойливый турист вернулся и принес пачку денег в банкнотах по двадцать долларов. Аргентинец заподозрил фальшивки и вместе с Ицхаком поехал в банк, где передал доллары на проверку. Полчаса Ицхак сидел, как на углях, пока банковские работники проверяли деньги, но все оказалось о порядке.
Они вернулись в гараж, владелец запер деньги в сейф, а Ицхак сел за руль «американки» и на большой скорости поехал прочь. Так мы заполучили машину, предназначенную для Эйхмана.
Эта история кое-чему научила нас: никогда нельзя полагаться на прежний опыт, ибо то, что верно в одной стране, не обязательно для другой. В Европе аренда автомобиля была делом налаженным и потому простым, в Аргентине же – настоящим бегом с препятствиями.
Чрезмерная суета вокруг «Бастиона» начала меня беспокоить. Менаше Талми, игравший роль хозяина квартиры, то и дело выходил за покупками, чтобы снабжать едой «постояльцев» и оперативников, которые собирались для совещаний. Они приходили туда по вечерам подвести итоги дня и согласовать график на завтра. Да я и сам бывал там слишком часто, встречался с Габи, Эудом, Кенетом, Менаше и остальными. Но кроме нас в «Бастион» то и дело приходили те, кто нуждался в техническом совете или инструменте, либо в картах и списках, которые мы держали здесь, опасаясь обысков в отелях или просто случайной пропажи.
Чем меньше времени оставалось до начала операции, тем острее я чувствовал, что мы непозволительно рискуем этой явочной квартирой. Если бы в те дни кто-нибудь поинтересовался, чем занимаются господа туристы, то заподозрил бы неладное: Зеев и Шалом обросли таким количеством инструментов и прочих атрибутов ремесла, что скрыть их стало невозможно. А устрой полиция обыск в то время, когда Зеев и Шалом занимались делом или когда мы заседали, разложив на столе карты и списки, наше положение было бы незавидным.
Я решил уменьшить число визитов в «Бастион» и перенести часть работы в другие дома, арендованные нами.
В субботу, 7 мая мы не патрулировали район цели и вечером собрались в «Бастионе». Я попросил заезжать сюда только в самых неотложных случаях. Совещание будем проводить в «Дороне».
Еще раз проверили свою готовность и определили срок операции – 10 мая.
Итак, ужесточив конспирацию, мы разработали систему встреч в кафе и ресторанчиках. Я ходил по городу, главным образом в центре, и отмечал про себя подходящие места встреч. Названия и адреса кафе и ресторанов я занес в особый график, расписанный по часам – с утра до ночи, и вручил командирам групп и тем работникам, которые выполняли самостоятельные задания, так что все они знали, где и когда можно встретить меня, где и когда они могут увидеть друг друга в течение дня.
Согласно новому порядку, я сидел первые тридцать минут каждого часа в определенном кафе, а в ресторанах задерживался на целый час. Свободные тридцать минут уходили на перемену места. Если свидание затягивалось, я пользовался такси, чтобы вовремя попасть в другое место встречи.
Я специально выбирал кафе, расположенные друг от друга в тридцати минутах ходьбы, чтобы в случае чего оторваться от «хвоста». Каждое место свиданий использовали только один раз, и лишь в редчайших случаях мы позволяли себе встретиться дважды в одном кафе или ресторанчике.
Кафе в Аргентине – это нечто вроде учреждения. В каждом квартале есть свое кафе, которое похоже и непохоже на все остальные, но в каждом обязательно есть стойка, а за ней – полки с горячительным и зеркало во всю стену. Мебель, как правило, старинная, темная. Аргентинцы просиживают в кафе часами – попивают малыми глотками свой кофе, беседуя с друзьями и знакомыми. Так что наши встречи не привлекали внимания, даже если вокруг столика собиралось по нескольку человек.
