— Есть, конечно, и такие хищники среди директоров, но большинство-то из них люди порядочные.
— Есть предложение,— сказал Олег,— создайте на своем заводе нечто вроде контрольной комиссии. И пусть она докладывает моему бухгалтеру,— есть у меня такой! — кто и как распоряжается моими деньгами. Если убедимся, что директор — честный человек, то такому дадим много денег.
— Это несложно,— согласился Вялов.— Завтра же такая комиссия будет создана.
Олег стал прощаться с друзьями.
Ване сказал:
— Ты пока оставайся на заводе, учись работать на Большом пульте, а потом мы с тобой встретимся.
— А собаки?
— Придется подождать с собаками. У меня сейчас будет много неотложных дел.
Приехав домой, засел за компьютер. Вызвал на экран банки Нью-Йорка. Вошел в
водоворот финансовых операций, кредитных сделок, займов и различных расчетов. Укоротил одну сумму — на пятьдесят миллионов долларов. Заделал подпись: «Жирный паук! Если будешь вопить — пущу на ветер! Вася с Кергелена!» Другого — этот был из российских олигархов — наказал на тридцать миллионов. И старославянским шрифтом нарисовал слова: «У меня адреса всех твоих вкладов и недвижимостей. Будешь огрызаться, все отниму и сообщу в штаб Армии народной воли». И — вместо подписи: «Ай, Вась! Не пришел вчарась...»
С нью-йоркских банков перекинулся в Лондон,— и здесь учинил несколько операций. Затем вошел в кварталы знаменитых швейцарских банков, «пощипал» и тут летящие куда-то десятки и сотни миллионов. Заполнил все счета московских заводов и уж готов был влить свежую кровь в питерские заводы и, особенно, в известный ему еще со студенческих лет гигантский завод радиоэлектронных машин «Светлану», но тут к нему вошли адвокат и Маша, позвали обедать.
После обеда прилег на диван и уснул. И во сне видел он себя летящим высоко-высоко над океаном, хватающим за хвост каких-то диковинных птиц, и слышал, как в ладонях, сверкая искрами, потрескивают и позванивают металлические предметы. Это деньги, много денег!.. Увидел остров посреди океана. Подлетел ближе: Деньги!.. Золотые, серебряные... Они ярко блестят под лучами солнца, слепят глаза. Деньги, деньги... Люди насыпали эту гору — зачем, для чего?.. Он спрашивает, кричит кому-то, но ответа нет. Никто не знает, зачем и кто придумал деньги... Вот он живет без денег, и — ничего. Живет. Сказал же Ленин: «Мы из золота построим нужники». Хочет вновь подняться в воздух, полететь, но гора оказалась магнитной и оторваться от нее не было сил...
Проснулся вечером. И снова — за компьютер. На счет директора, близкого друга Вялова и очень хорошего человека, кинул пятьсот миллионов. И подписал: «Вася с Кергелена».
Заглянул в тот банк, где потрудился в начале своего рабочего дня. И здесь прочел электронное письмо, направленное банкиру хозяином счета, с которого смахнул пятьдесят миллионов. Написал ему: «Прекрати гвалт! Иначе выверну карманы и сделаю нищим! Вася с Кергелена». Еще триста миллионов перевел на счет Екатерины. И полмиллиона — на счет Старрока. После этого принялся качать деньги в питерские заводы, затем во все остальные, бывшие в списке, составленном Вяловым и Малютиным. Не забыл и их самих: решился на дерзкую меру — кинул им на счета со швейцарских банков по полмиллиарда долларов.
Неслышно, точно кошка, подошла к нему Катерина; он услышал тонкий запах духов и повернулся. Она стояла в новом и очень красивом наряде, хотя и не совсем модном, современном. Серая кофта и примерно такого же цвета жакет, на кармашке которого то ли пуговица, то ли брошь — его телефончик. То было для него открытие: его, оказывается, можно было носить на куртке, жакете, на лацкане костюма, и он вполне сходил за оригинальный значок.
Катя улыбалась. Кажется, он впервые имел возможность долго смотреть на ее веселое, смеющееся лицо.
— Что вы находите во мне смешного?
— В вас ничего нет смешного; наоборот: когда вы долго работаете за компьютером и затем от него отрываетесь, в ваших глазах еще пылает огонь схваток с вашими клиентами. Вы будто внезапно прекращаете бой и не можете отдышаться. В такие минуты я боюсь за вас: как бы не разорвалось ваше сердце. Вы иногда думайте и обо мне: если с вами что случится, я буду сильно страдать. Мир для меня опустеет, и я уж не найду в нем места.
Это было почти признание, но он принял его за милый остроумный комплимент. Вышел из-за компьютера, сел в кресло у балкона, задумался. Она молчала, а он с некоторой тревогой в голосе заговорил:
— Сегодня я обнаглел и потрошил богачей, как хороший мясник. Рубил с плеча и отваливал большие куски. Забросил деньги на счета многих заводов, и друзьям своим Вялову и Малютину кинул по полмиллиарда долларов. Триста миллионов долларов послал и на ваш счет. Я еще никогда так лихо не резвился. Ночью снова пройдусь по банкам, послушаю гвалт, крики обиженных, реакцию банкиров. Боюсь, как бы они не подняли вселенский шум.
— А если поднимут? — испуганно спросила Катя.— Что будет тогда?
Олег улыбнулся:
