Боль сдавливает грудь. Вздрагиваю, массируя плечо. Слезы наворачиваются на глаза.
– Цирцея? Уверена, что все в порядке? – спрашивает мама, возвращаясь с подносом, горячим чайником и тремя чашками.
Прочищаю горло и обнадеживающе улыбаюсь ей.
– Да, вождение немного утомило.
Она подходит ко мне и берет в руки рамку.
– Ты думала об отце?
Не люблю вспоминать о нем рядом с мамой, хотя она всегда старалась об этом со мной поговорить. Но что она может сказать? Говорить о том, что произошло, – все равно, что ковырять ножом в ране. Это ничего не изменит. Ни его смерть, ни мою вину.
– Поищу Мероэ, – объявляю я, сбегая.
– Цирцея, – серьезным тоном зовет мама.
Дрожа, замираю на нижней ступеньке.
– Рождение Медеи – большое событие в нашей жизни. Хочу убедиться, что все, через что мы прошли, не преследует тебя, и ты смирилась с прошлым. Тебе предстоит начать важный этап жизни, и я…
– Перестань, мам, – говорю я, испытывая тошноту.
Я на грани того, чтобы разрыдаться. Без всяких объяснений и по худшей из возможных причин. Но я все проглатываю. Да, мне предстоит начать важный этап. После церемонии соединения меня ждет новая жизнь. Медея станет единственной целью и займет все мысли. В конце концов, я забуду обо всех событиях, что висят камнем на сердце, и с которыми до сих пор не могу справиться.
– Все в порядке, уверяю тебя, – добавляю я, глядя ей прямо в глаза.
В конце концов она неуверенно улыбается. Ей никогда не удавалось навязать мне что-либо. Я чувствовала себя независимой с семи лет, с тех пор как во время посвящения Цирцея Великая сказала, что, когда уйдет на пенсию, именно я стану главной ведьмой Поляны.
Поднимаюсь по лестнице, слышу, как Мероэ хихикает по телефону – вероятно, с Пасифаей – и захожу в свою комнату, чтобы взять себя в руки. Интерьеры комнат ведьм всегда похожи: множество пледов и подушек, деревянная мебель, декоративные комнатные растения и кошки. Что касается последнего пункта, Мероэ безумно любит Бастет, кошечку породы рэгдолл, которая время от времени разваливается в моем кресле. И действительно, она тут как тут, удивленная моим появлением. Тем не менее, она не прекращает урчать, что приносит долгожданное успокоение. Ложусь на кровать и медленно дышу.
Боже, как я напряжена! Вдобавок ко всему прочему, начинает болеть живот. Хочется закрыть глаза и думать о лесе, окружающем Поляну, о его запахах и пении птиц. Может быть, у меня паническая атака? Нужно сосредоточиться на счастливых моментах. Время, проведенное с сестрами, девочки, взволнованные первым заклинанием, золотая маска Гермеса… «Не оставайся в Эребе, судьба заманивает тебя в ловушку».
Испуганно выпрямляюсь. Я снова услышала голос Гипноса!
Сердце бьется так сильно, что судорожно наклоняюсь вперед. Бастет проснулась и выгнула спину. Она рычит. Мне не приснился этот голос, я его слышала! Я отчетливо его слышала в голове. Встаю и спускаюсь по лестнице. Мероэ следует за мной, чтобы подать чай.
– На пару минут выйду подышать свежим воздухом, скоро вернусь, – говорю я, не сбавляя скорости.
Толкаю заднюю дверь и выхожу в сад. Свежий ночной воздух не помогает. Я бы хотела, чтобы он успокоил и унял жар, охвативший меня, но этого не происходит. Меня тошнит, я задыхаюсь и испытываю боль. Черт возьми, что со мной происходит? Провожу рукой по потному лбу, и от одного этого жеста по левой руке пробегает судорога. Боль становится ужасной, словно тиски с силой сжимают грудь.
Что происходит? На меня напали? Я подверглась магическому воздействию? Хочу закричать, но дыхание перехватывает, кружится голова, а страх захлестывает еще сильнее, чем пережитые страдания. Падаю на колени. Зрение затуманивается, дыхание сбивается. У меня больше нет сил держаться прямо. И в момент, когда я, стиснув челюсти, готова рухнуть, все прекращается.
Я больше ничего не чувствую. Опускаюсь на землю, устремив взгляд в небо.
О, Геката, какое облегчение! Не знаю, что только что пережила, но это прошло. Мне кажется, что я двигаюсь и бьюсь в конвульсиях, но на самом деле я не шевелюсь. Это очень странное ощущение. Остаюсь в таком положении на несколько мгновений, наслаждаясь звездами и вновь обретенной легкостью.
– Цирцея? – Мероэ зовет с порога.
Я улыбаюсь.
– Иду.
– Цирцея?
Она меня не слышит.
– Иду!
Слышу крик, и ее шаги, гулко стучащие по земле.
Нельзя и двух минут провести в спокойствии.
– Цирцея! – кричит она, падая рядом со мной.
Выпрямляюсь, удивленная ее тревогой.
– Полегче!
Я… Она смотрит сквозь меня?
Черты ее лица искажены, в глазах видна паника.
– Цирцея! – повторяет она. – Мама! Мама!
Она тянется, чтобы встряхнуть меня, но ее руки проходят сквозь мое тело. Ошеломленно наблюдаю за ней. Я стала невидимой? Поднимаюсь и замечаю, что мой двойник лежит на земле с открытыми глазами, обращенными к небу. Мероэ ошеломленно смотрит на двойника,
