Тут глаза ее полезли из орбит. В один миг вздулись вены на лбу и шее. Бауэр стала задыхаться, хватать руками горло. Тело резко выпрямилось. Позвоночник вытянулся стрелой. Глазные яблоки закатились. Бауэр встала на цыпочки, закачалась из стороны в сторону, как повешенный в петле, — и рухнула на пол, напустив лужу. Я закричала.
— Что вы сделали с мисс Бауэр? — спросил Матасуми.
Кричать мне пришлось недолго — вскоре явились охранники и унесли Бауэр. Через двадцать минут они вернулись вместе с Матасуми, и теперь он забрасывал меня обвинениями без намека на эмоции в голосе.
— Я все рассказала охранникам. — Я присела на край кровати и пыталась расслабиться, словно ничего из ряда вон выходящего не случилось. — Она ввела себе мою слюну.
— Зачем? — не отступал Матасуми.
— Укус оборотня — один из способов самому стать оборотнем.
— Мне это известно. Но зачем… — Он остановился на полуслове. — О, понимаю.
Понимал ли он хоть что-нибудь? Вряд ли. Никто из них и не представлял, что их ожидает. В отличие от меня — но я очень, очень хотела выкинуть эти мысли из головы.
Матасуми кашлянул.
— Вы утверждаете, что мисс Бауэр ввела себе…
— Орудие до сих пор на полу.
Ученый мельком взглянул на шприц, однако не стал его подбирать.
— Вы утверждаете, что она воспользовалась этим шприцем…
— Ничего я не утверждаю. Я рассказываю вам, как все произошло. Она сделала себе инъекцию — место укола увидите сами. Заодно проверьте, что было в шприце.
Отворилась дверь, и в камеру влетела Кармайкл в развевающемся лабораторном халате.
— На это нет времени, — с ходу бросила она. — Нужно спасать Сондру.
Матасуми только отмахнулся.
— Для начала необходимо с точностью установить, какую природу имеет недомогание мисс Бауэр. Мисс Майклс может утверждать все что угодно…
— Она говорит правду, — отрезала Кармайкл. — Я видела отметину от шприца.
Ее не заметил бы только слепой: когда охранники выносили Бауэр из камеры, в глаза мне бросилась отметина от укола, распухшая до размеров шарика для пинг-понга. Так было и со мной… Я отогнала ненужные воспоминания: есть лишь один выход — стать холодным наблюдателем, взглянуть на ситуацию со стороны, по примеру Матасуми.
Кармайкл обратилась ко мне:
— Скажите, как ее спасти. Сондра лежит без сознания. Давление падает, температура взмыла до потолка, зрачки не реагируют на свет. Пульс частый, неровный.
— Ничем не могу помочь.
— Елена, вы прошли через это. И выжили.
Я не ответила. Кармайкл стала приближаться. Я отодвинулась к стене, но докторша надвигалась до тех пор, пока наши лица не оказались совсем рядом. От нее пахло отчаянием… Кармайкл схватила меня за подбородок, не давая отвести взгляд.
— Она умирает, Елена. Мучительной смертью.
— Дальше будет только хуже.
Ее ногти вонзились еще глубже.
— Помоги ей. Будь на ее месте ты, я не стояла бы в стороне. Скажи, что делать.
— Вы хотите помочь? Пустите ей пулю в голову. Не обязательно серебряную. Сойдет и свинец.
Кармайкл оттолкнула меня и отступила на шаг, не отводя взгляда.
— Господи, какая вы бессердечная!
Я промолчала.
— Бесполезно, — напомнил о себе Матасуми. — Лечите симптомы, доктор Кармайкл — это все, что можно сделать. Мисс Бауэр сама навлекла на себя беду, так что остается только лечить симптомы и уповать на судьбу.
— Должно быть что-то еще, — проговорила Кармайкл, буравя меня взглядом.
Оправдываться не хотелось. Совсем. Но слишком трудно было выдержать этот гневный взгляд.
— А чего, собственно, вы от меня хотите? Я людей никогда не кусала и не выхаживала. Знаете, сколько свежеукушенных оборотней я видела за всю свою жизнь? Ноль! Ни одного. Такого просто не бывает. Я не сталкивалась даже с престарелым наследственным оборотнем. Не знаю, чем вам помочь.
— Вы прошли через это.
— Думаете, я все записывала в блокнотик? Знаете, что осталось у меня в памяти? Ад. Классическая преисподняя — с огнем, серой, чертями и демонами, раскаленными щипцами и колодцами лавы. Я помню только то, что увидела вот здесь. — Я шлепнула ладонью по лбу. — Сны, грезы, кошмары, бред — вот и все. Температура, давление, реакция зрачков — не знаю я всего этого. Не я этим занималась. А когда все закончилось, не спрашивала, что именно он сделал. Мне одного хотелось — поскорей все забыть.
— Кстати, о картинах ада… — протянул Матасуми. — Возможно, чуть позже я попрошу вас рассказать о них поподробнее. Связь между сверхъестественными способностями и сатанинскими обрядами…
— Не надо об этом, ради бога. Хотя бы раз — не надо, — сказала Кармайкл и вышла из камеры.
Матасуми хотел поднять шприц, но передумал, предоставил эту честь охраннику и последовал за Кармайкл.
