Кирос извинился перед ним. Ликос все еще не знал, что с этим делать. Слова Кироса напомнили ему о тех годах его жизни, которые, как он думал, он похоронил глубоко и надежно.
И он начал понимать, что пыталась сделать Марит, устроив свадьбу с французом. Выполняя свой долг и возвращаясь в Свардию, Марит сознательно жертвовала потребностями своей души ради своей страны и своей семьи. Семьи, которая, возможно, никогда не увидит ее такой, какой она хотела бы быть на самом деле. Он хотел возмутиться несправедливостью происходящего. Ему хотелось выть оттого, что впервые в жизни он ничего не мог с этим поделать.
Ты не прав. Это не первый раз.
Воспоминания ударили его под дых. Его мать уходит, даже не оглянувшись, и ее последние слова, обращенные к нему, остались выжженными в его сердце.
Нет! Он не допустит этого снова. Он покажет Марит, что у нее есть выбор. Что у нее может быть будущее, которое она хочет, вдали от Свардии, от долга и людей, которые были слепы, чтобы увидеть, насколько она невероятна. У нее могло бы быть будущее с ним, если бы она просто согласилась быть с ним. И гори все остальное огнем — Козлов, акции, все остальное.
Он решительно вскочил с постели, заставив свой быстрый ум работать над планом, который не только выполнил бы последний пункт в ее списке, но и показал бы ей, что у нее есть выбор.
Марит посмотрела на повязку с большим подозрением. Не потому, что не доверяла Ликосу, а потому, что знала, что ее скептицизм делает происходящее забавным. И она хотела, чтобы оставшееся время их совместной жизни было таким. Веселым.
Прошлой ночью Марит, вернувшись из душа, обнаружила Ликоса глубоко спящим. Да, она скучала по его прикосновениям, по ощущению его внутри себя, но она знала, что сегодня уего выдался трудный, богатый на эмоции день. Полночи она провела, просто глядя на него. Запоминая все, что ей нужно будет взять с собой.
— Марит?
— Зачем мне повязка на глаза?
— У нас есть еще один, последний пункт в твоем списке. И это единственный способ сделать все правильно.
Завтра им придется вернуться в Свардию, но сегодня он должен был удостовериться, что она сделала все, что хотела, прежде чем стать королевской заменой своей сестре. Она потянулась к повязке в его руках и поцеловала его в губы.
Ликос застонал.
— Дорогая, если ты это сделаешь еще раз, мы никогда не покинем спальню.
— Неужели там будет так страшно?
— Нет. Но поверь мне, что так будет лучше.
Марит издала шокированный крик возмущения. Он заключил ее в свои объятия и осторожно завязал ей глаза повязкой.
— Идем? — спросил он, прежде чем полностью накрыть их.
Она положила свою ладонь на его, накрыв глаза повязкой.
— Да, — ответила она, полностью доверяя ему.
Марит чувствовала запах моря и слышала удары волн о причал. Они в порту? Словно в подтверждение, она услышала глубокий бас корабельного гудка, заглушаемый криками чаек над головой. Она улыбнулась, предположение о том, куда ведет ее Ликос, превращалось в уверенность.
Ликос поговорил с кем-то, и его собеседник повел их вперед, предупредив ее, чтобы она ступала осторожно. Ее аккуратно спустили по ступенькам, во всей видимости, в лодку, судя по тому, как она качалась под ней.
— Можно мне теперь снять повязку? — спросила Марит, не в силах сдержать улыбку.
— Еще нет! Последний пункт твоего списка очень ясен. Двадцать четыре часа вне поля зрения и контакта с миром.
«Ты мой мир». Эта мысль грозила лишить ее улыбки, радости, но она не позволила грусти взять верх. У нее еще будет время оплакивать потерю. Она не станет грустить в последний счастливый день своей жизни. Она кивнула Ликосу и позволила ему отвести себя к мягкому сиденью.
Лодка заплясала на воде. Было что-то музыкальное в том, как она качалась из стороны в сторону. Все еще с завязанными глазами, Марит держалась за край сиденья, борясь с подъемами и падениями лодки на волнах. Она визжала от восторга, как ребенок на американских горках, когда на нее обрушились брызги морской соли, и, воодушевленная смехом Ликоса, кричала, уверенная, что он специально направляет лодку прямо на волны.
В конце концов, волны успокоились, и Ликос попытался снять повязку с ее глаз. Но она покачала головой. Она не хотела снова оказаться в реальности и считать часы до их расставания.
Мотор лодки заглох, и они плавно дрейфовали. Она почувствовала, как он встал перед ней на колени, почувствовала, как взял ее руки в свои.
— Если ты оставишь повязку, ты не увидишь того, что вижу я. А это действительно красиво.
Он обхватил ее щеку рукой, и она склонила голову ему на ладонь. Она не сомневалась в том, что он сказал, она верила, что вид был, несомненно, захватывающим, но прямо сейчас опереться на его ладонь было лучше, чем смотреть на все чудеса мира.
— Море сверкает, Марит. Как шелк, усыпанный бриллиантами.
У нее уже не было сил сопротивляться. Она сняла повязку с глаз и увидела то, что он описал, и даже больше. Она встала, Ликос поднялся вместе с ней, и она обернулась вокруг себя, не видя ничего и никого, кроме красоты природы и Ли-коса.
Двадцать четыре часа вне поля зрения и контакта с внешним миром.
