Рассказав правду, сестра покончила с собой, но на самом деле это все равно что Ясир вонзил ей нож в сердце. Он убил ее, и в этот день я поклялся отомстить.
Я долго выжидал, но Ясир знал о моей клятве и никогда больше не приезжал ко мне один. Он был слишком осторожен, и мне не удалось восторжествовать. Ясир умер счастливым человеком, не испытав тех страданий, которые пришлось перенести моей сестре.
— Но все это не имеет никакого отношения ко мне, — перебил Филип. — Почему ты ищешь моей смерти?
Он поверил рассказанному. Ясир жил памятью о своей первой, и единственной, жене до конца своих дней. Он, должно быть, и не подозревал, что Марджана любила его и погибла из-за этой любви.
— Ты займешь место Ясира, — объяснил Али Хейяз. — Ты, его любимый сын, который стал для него тем, чем была для меня сестра. Ты, который дал Ясиру на склоне лет мир и покой, которых он не заслужил. Ты, сын женщины, которая виновна в смерти Марджаны. Ты, который, подобно отцу, берешь женщин, не позаботившись сначала жениться, и заставляешь их страдать. Но теперь ты умрешь, и я наконец буду отомщен. — Али засмеялся, коротко и зловеще. — Ах, месть сладка. Будь здесь Ясир, чтобы видеть твой конец, я стал бы счастливейшим из смертных. И пожалуй, я даже соглашусь исполнить твое последнее желание… в разумных пределах, конечно.
— Ты слишком добр, — саркастически бросил Филип. — Я бы хотел немедленно увидеть Кристину Уэйкфилд.
— Эту женщину? Но ведь я и так уже обещал, что ты сможешь ее увидеть, не правда ли? Только должен предупредить тебя кое о чем. Боюсь, с ней произошла небольшая неприятность… правда, до того, как она попала в лагерь.
— Неприятность? Где Кристина? — требовательно спросил Филип.
Али Хейяз сделал знак одному из мужчин, стоявших за спиной Филипа. Тот поднял занавеску.
Филип увидел скорчившуюся на полу Кристину.
— О Боже! — охнул он, пытаясь поднять девушку. Но она не двигалась.
— Я решил, что будет лучше подливать ей в вино сонное зелье, чтобы она проспала несколько дней, пока опухоль не спадет, — пояснил Али.
Филип выпрямился и очень медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу со стариком. Бешеная ярость охватила его с такой силой, что на щеке судорожно задергалась жилка. Но Филип не позволил себе дать волю гневу.
— Кто сделал это? — тихо, напряженно спросил он.
— Кто сделал это с ней? Глупая случайность. Человек, который избил ее, всегда был жесток с женщинами. Она попыталась убежать, и он, потеряв голову, несколько раз ударил ее, прежде чем его успели остановить. Я отдал строгий приказ не трогать Кристину, а он ослушался меня. Я еще не решил, как он умрет, но, поверь, ему недолго осталось жить.
— Отдай его мне, — мрачно попросил Филип.
— Что?!
— Отдай мне человека, который сделал это с ней. Ты пообещал исполнить мое последнее желание. Я хочу получить человека, избившего Кристину.
Али изумленно взглянул на Филипа. Потом его старческие глаза широко раскрылись.
— Конечно. Это справедливо. Ты, без сомнения, выйдешь победителем, но это будет честный поединок. Вы будете сражаться кинжалами, немедленно, и посреди лагеря. После того как Касим умрет, ты последуешь за ним, только твоя смерть придет куда медленнее!
Филип последовал за стариком к выходу. В голове билась лишь одна мысль — прикончить человека, осмелившегося дотронуться до Кристины.
— Приведите Касима и расскажите ему, что его ждет, — велел Али и, вынув из-за пояса кинжал, вручил его Филипу.
— Когда драка окончится, ты бросишь на землю кинжал и не станешь сопротивляться, иначе Кристину Уэйкфилд никогда не вернут брату и продадут в рабство. Понятно?
Филип кивнул и, сняв бурнус и тунику, сжал кинжал в правой руке. Из ближайшего шатра привели Касима. Лицо негодяя было искажено страхом. Пришлось силой волочить его по земле, чтобы поставить перед Филипом.
— Я не буду с ним биться! — завопил Касим. — Если мне суждено умереть, лучше пристрелите!
— Встань и дерись как мужчина! Или я велю вырвать твое трусливое сердце из груди! — вскричал Али Хейяз.
Филип не испытывал ни малейшей жалости к пресмыкавшемуся перед ним человеку — в его глазах стояло посиневшее, изуродованное лицо Кристины.
— Готовься к смерти, жалкий трус, — прошипел он.
Касима освободили, и он мгновенно отпрянул, но тут же ринулся вперед. Филип был готов к нападению. Он отступил в сторону, и лезвие его кинжала вонзилось в правую руку Касима пониже плеча. Противники, вытянув руки, начали настороженно кружить по утоптанной площадке, и Касим внезапно снова бросился на Филипа, целясь ему в грудь. Но Филип, молниеносно уклонившись, ударил Касима в предплечье, так что клинок наткнулся на кость. Касим уронил кинжал, ошеломленно глядя на рану. Тяжелая пощечина свалила его на землю.
Филип дал Касиму время поднять кинжал и снова пошел в атаку. Касим, очевидно, не привык драться на ножах, и страх заранее делал его беспомощной жертвой ловкости и мужества Филипа.
