— Ну? Они прекратят поиски, если узнают, что мы не ваши груфалы? Ты можешь узнать, как сейчас продвигается их миссия? — Ее глаза замерцали, наполнившись влагой. Внезапно у Энджи появились трое мужчин, завороженно наблюдающих за ее слезами.
Криспин снова замурлыкал, и вскоре мой кулак встретился с его плечом.
— Прекрати. — Я не хотел, чтобы хобсы гипнотизировали ее каждый раз, когда она расстраивалась. Криспин дернул крыльями, но не ответил на удар.
— Я могу пообещать, — медленно произнес Дохрэйн, — что они не отвернутся от них, если найдут.
Энджи спросила с надеждой:
— Правда?
— Они просто не сумеют это сделать, — пробормотал он.
Криспин тоскливо посмотрел на Энджи.
— Ваше сходство с груфалами поразительно. Хобсы начнут действовать до того, как смогут определить разницу в расе. Но даже если они все поймут, то все равно не отступят. К тому же, большую роль сыграет отсутствие возможности к полету. Потеря крыльев вызывает у мужчин чрезмерную защитную реакцию.
Энджи слезла с меня и отмахнулась, жестом демонстрируя, что это не имело значения.
— У меня никогда не было крыльев.
Заявление вызвало коллективное «аххххх».
— Нет… я имела в виду, что у меня их нет, потому что и не должно быть. У людей нет крыльев.
Дохрэйн выглядел задумчивым.
— Тогда как мужчины метят и подготавливают женщин для секса, если у них нет крыльев?
Энджи удивленно моргнула.
— Ты… своими крыльями?
Дохрэйн расправил их быстрее, чем мои глаза смогли отследить, и окутал ими Энджи, заставляя ее исчезнуть из поля моего зрения в коконе крыльев.
Глава 21
ЭНДЖИ
Оказывается, Криспин, при том что он был похож на расслабленного пижона, — только с чертовыми крыльями, — мог проявлять потрясающе зрелищный гнев.
Но, конечно, это не могло соперничать с реакцией Ароха. Мой пришелец снова рычал. Дохрэйн отпустил меня, и я задумалась, почему на этот раз его никто не тронул. Нет, не так — почему он выглядел таким самодовольным ублюдком, и почему действовал, не опасаясь последствий угроз Ароха.
Криспин резко расправил крылья, на вершинах которых были угрожающе согнутые острые когти, в этот момент я решила, что Дохрэйну больше стоило опасаться своего приятеля. Видимо, марать меня в пыльце было категорически нельзя. Но именно это и произошло. Я была покрыта мерцающей пыльцой, цвета и узоры которой являлись отпечатком крыльев Дохрэйна. Я стала стирать пальцем одну из отметин на своей руке, но Дохрэйн мучительно взмолился:
— Пожалуйста, не надо. — Хобс схватил меня за руку.
Арох устремляется вперед… хотя нет, это Криспин вытащил меня из хватки Дохрэйна. Хобс впился пристальным взглядом в мою кожу. Я снова посмотрела на свое тело.
— Красиво, — мечтательно заметила я. Казалось, я была покрыта порошком из слюды.
Но, наверное, неправильно так называть это вещество.
— Я должен пометить ее, — воскликнул Криспин. Его голос изменился. Стал хриплым и злым. Хобс больше не был тем нежным расслабленным парнем.
Рычание Ароха напоминало треск от удара хлыста — потрясающее и пугающее.
— Подойди ко мне, — приказал Криспин. — Пожалуйста. — В его тоне звучала такая властность, что я непроизвольно шагнула вперед. Рычание Ароха стало громче, но, видимо, Криспин расценил мое приближение как безоговорочное разрешение. Хобс обхватил меня крыльями, и мой мир потемнел. Я обняла очень мускулистого, очень мускулистого, очень… я упоминала, что эти ребята обладали отличной фигурой? Думаю, у меня поднялась температура. Небеса, эти мужчины были действительно красивы. Мужчины. Хобсы. Да как угодно!
По моей спине заскользили его ладони, нежно и всего один раз. Я услышала и ощутила, как Криспин глубоко вдохнул, прижав нос к моей голове.
Неожиданно меня резко дернули назад, и я встретилась с еще одной удивительной грудной клеткой.
— Вау, — невнятно пробормотала я, а потом начала хихикать. — Такое чувство, будто я напилась.
Арох тяжело дышал, крепко сжимая меня в объятиях.
— Ты не выглядишь счастливым, здоровяк, — услужливо сообщила я Ароху. А потом рассмеялась. — Прости, — прошептала я. — Не знаю, что тут смешного!
— Дело в пыльце. — Казалось, Арох был более раздражен, чем… я не смогла придумать пример. Он был самым раздраженным мужчиной, которого я когда-либо встречала. Но я не произнесла этого вслух. Или, может, не произнесла это слишком громко.
— Тссс, — успокаивающе пробормотал Арох. — Головокружение пройдет.
— Мы должны переместить ее на кровать, — заявил Дохрэйн.
Я немного отклонилась назад, когда Арох бросился на хобса, все еще прижимая меня к груди.
— Ты. Больше. Никогда. Не. Прикоснешься. К ней. — На слове «прикоснешься» Арох стал рычать, а не выговаривать слоги. Я сразу прокомментировала это. Но он проигнорировал меня. Арох схватил Дохрэйна за грудки. — Никто из вас не знает, как повлияет на Энджи маркировка… она же не груфала, помните?
