Тем не менее я медлю покинуть Милан. Чувствую себя виноватым. Лодовико дал мне возможность заниматься всеми видами творчества. Я написал портреты двух возлюбленных герцога и начал писать портрет его молодой жены незадолго до того, как она умерла родами. Я отвечал за убранство залов в его резиденции и организовывал брачные церемонии, расписал стены в башнях Кастелло-Сфорцеско, воплотил бессчетное множество прожектов в гидравлике и в науках. В память об отце Лодовико я создал гигантскую статую коня из металла и глины.
Но часы тикают все громче – мое время здесь подходит к концу. Отныне в этом нет сомнений.
И Лодовико явно чувствует мою готовность покинуть Милан, ибо он щедрыми дарами пытается соблазнить меня остаться. А соблазн велик: герцог пожаловал мне виноградники в окрестностях этого самого монастыря. Сменится время года, и лозы отяжелеют от ягод, предвещающих доброе вино…
Но как бы мне ни хотелось остаться под патронажем его наищедрейшей светлости, я вижу ясно как никто, что дни герцога Миланского сочтены. Вернуться во Флоренцию – решение не хуже и не лучше прочих. Там я, по крайней мере, смогу обдумать следующий шаг, наметить нового покровителя. Дабы свершился переворот в чем бы то ни было, где-то нужно подтолкнуть, а где-то и рвануть. Так говорит Салаи, мой ученик. Порой этот мальчишка высказывается не по годам мудро.
– Выбери кого-нибудь из монахов, пусть попозирует тебе в роли Иуды, и покончи уже с этим, – ухмыляется Лодовико.
– Тогда уж лучше настоятеля, – отзываюсь я. – Если только он сумеет сидеть смирно и не разевать рот достаточно долго, чтобы я успел сделать эскиз.
Лодовико, не сдержавшись, издает смешок.
– Вот и славно! – восклицает он. – Увековечь старого дуралея на фреске. Он раздуется от гордости, и его милосердное молчание станет нам благодарностью. Сделай это хотя бы ради меня.
Я киваю. Герцог – мой друг и покровитель. Если ему заблагорассудилось превратить мелкого беса в любимого ученика Христа, кто я такой, чтобы ему отказывать?
– Пусть настоятель будет Иудой, – говорю я и, прихватив кусок красного мела, опять взбираюсь по лестнице.
Герцог, все еще посмеиваясь, направляется к выходу. Гвардейцы на пороге оживляются. У дверей Лодовико оборачивается и снова смотрит на меня. Внезапно его лицо омрачается, улыбка исчезает.
– Заканчивай. – Голос герцога эхом раскатывается в пустом пространстве. Он тоже понимает, что мое время в Милане на исходе.
Я отворачиваюсь. Металлическое позвякивание регалий мало-помалу стихает – мой покровитель удаляется.
Шаткая лестница скребет штукатурку, пока я спускаюсь обратно. Отхожу на пару шагов и озираю ужасающий пурпурный, вульгарный оранжевый, разнузданные, кричащие цвета моей фрески.
Катастрофа.
Но пора смириться. Возьму с собой Салаи и прочие драгоценности, обретенные мною в Милане. Да, именно так. Покончу с И удой и хорошенько обдумаю следующий шаг. Я таки вполне могу вернуться во Флоренцию спустя столько лет.
БЕЛЛИНА
Стефано хочет ее увидеть. Дольче шепнула об этом Беллине у колодца. Но Беллина боялась даже думать о том, что он скажет. И о том, как ей самой с ним объясниться.
В последний раз Беллина видела Стефано в городе почти два года назад – она тогда сразу пригнулась за колесом свадебной повозки Лизы, чтобы он ее не заметил.
Свадебная процессия выглядела постыдно роскошной – по крайней мере, с точки зрения Беллины. Она знала, что новоявленный муж Лизы, Франческо дель Джокондо, сделал немалое состояние на торговле шелками и шерстью, но не ожидала такого помпезного зрелища. По пути она все норовила спрятаться за кузеном своей госпожи, долговязым Герардо, которого Франческо уже согласился взять в подмастерья, чтобы набирался опыта в одной из его шелкодельных мастерских, – это было включено в условия брачного договора.
Пока свадебная повозка катилась по богатым кварталам, флорентийцы радостно свистели и выкрикивали благие пожелания из окон каменных домов. На бедных улицах и площадях народ швырялся в них гнильем и мусором, а какая-то старуха верещала вслед, что пышные свадьбы во Флоренции теперь вне закона. Правда ли это, Беллина не знала. На другом берегу реки, где жила семья Франческо, они проехали мимо базилики Сан-Лоренцо, в изящных капеллах которой нашли вечный покой усопшие правители из рода Медичи.
Совсем неподалеку повозка остановилась у светло-желтого арочного фасада дома Франческо на виа делла Стуфа, и Беллина мысленно взмолилась, чтобы Стефано не увидел, как она последует за участниками этого греховного парада мирских излишеств.
Но оказалось, Стефано знает, где ее искать.
