– Неделю спустя Том получил письменное уведомление. В нем сообщалось, что в связи со смертью менеджера лотерея «Счастливая подкова» на некоторое время приостанавливает свою деятельность, но он будет непременно поставлен в известность, когда она возобновится.
Аманда откинулась назад и засмеялась.
– Твой друг Джексон очень умен. Он действительно продумывает каждую мелочь.
– Вот и скажи ему это при встрече!
– Ты сам можешь сказать ему это. Или он не предполагал встречаться с тобой?
– Надеюсь, что мы все-таки встретимся.
– О, Вернон, как это тяжело для тебя! Он твой друг, твой герой, и вместо того чтобы пригласить тебя выпить, он назначает встречу мне!
– Не думай, что меня это задевает, – произнес Вернон, но по его тону было ясно, что это не совсем так.
– Надо возвращаться в отель, – сказала Аманда, вставая. – Я должна собрать чемоданы, и еще я хотела бы прогуляться при луне по набережным Неаполя. Я думаю, это самое романтическое место из всех, что я когда-либо видела.
– Тебе надо было бы приехать сюда на медовый месяц, – произнес Вернон.
– Медовый месяц! – воскликнула Аманда. – Кто, как ты думаешь, захочет взять меня в жены? Я почти что преступница. Подумай, как трудно мне будет хранить в тайне от человека, которого я полюблю, мое темное прошлое.
– Знаешь, это иногда беспокоит меня, – сказал Вернон. – Если когда-нибудь мы задумаем вступить в брак, мы ведь должны будем рассказать обо всем своим избранникам.
– А я думаю, что каждому из нас придется хранить эту тайну до конца наших дней. Если мы расскажем кому-нибудь, то однажды тайна перестанет быть тайной, а она должна уйти с нами в могилу.
– Наверное, ты права, – согласился Вернон, – и надеюсь, что я никогда не потеряю бдительности и не захочу исповедаться в своих грехах. Но у меня есть совесть и чувство вины, на что и рассчитывают такие люди, как синьор Лоренцо.
– О, Вернон, не беспокойся о нем! – сказала Аманда. – Он богат, и Антонио говорил, что он ужасный скряга. Он даже делает пометки на початых бутылках вина, чтобы официанты не прикладывались к ним.
Вернон засмеялся.
– Ты просто неисправимая сплетница!
– О, я не верю и половине из того, о чем рассказывает Антонио, но я должна признать, что он очень хитер.
– Кстати, – перебил ее Вернон, – не забудь, что мы не должны больше разговаривать. Таковы строжайшие указания Джексона.
– К черту Джексона! Давай забудем о нем, хотя бы до завтра. Он скучен и опасен: я так и чувствую, что он протягивает руки, чтобы связать нас с ним цепью, которую невозможно порвать.
– Что за мелодраматический вздор! – резко возразил Вернон.
– А что касается Макса Мэнтона, – продолжила Аманда, – я думаю, что у нас с ним будут большие трудности и неприятности. Давай забудем и о нем тоже!
– Давай развлечемся в оставшееся нам время! Спустим все деньги, что у нас есть!
– Когда я встречусь в Ницце с ужасным Джексоном, я скажу ему, что мы банкроты. Если он и дальше хочет сочинять свои триллеры, пусть платит за них.
– Послушай, Аманда, – с легким укором произнес Вернон, – думаю, что ты ведешь себя неблагодарно и неразумно. Что бы мы делали без Джексона?
– И вправду, что? – насмешливо переспросила Аманда. – Мы были бы обычными уважаемыми гражданами, которым не грозили бы четыре или пять тюремных сроков, в случае если их схватят!
Аманда проснулась, когда солнце едва начало золотить крыши домов.
Внезапно она почувствовала неодолимую потребность сбежать из отеля, скрыться от ощущения постоянной тревоги, которая нависала над ней и Верноном, как туча, скрыться даже от самого Вернона.
Ей захотелось быть свободной, забыть обо всем, даже о желании отомстить обидчикам отца.
Она быстро оделась и поспешила выйти на улицу. Вода в заливе была прозрачна; над горизонтом плыла легкая дымка, и не видно было, где сливаются море и небо. У подножия светло-фиолетового Везувия, словно символизируя весну, цвел миндаль. Некоторое время девушка стояла, чувствуя, как морской ветер ласкает ее лицо. Джексон и его планы в тот момент казались ей далекими и незначительными.
– Я хочу быть собой, – произнесла про себя Аманда. – Не хочу ни от кого зависеть! Я женщина, и мне хочется совсем другого. – Перед лицом торжествующей весны ей хотелось любить и быть любимой. Хотелось трепетать от прикосновения любимого. Ощущать на своих губах его властные и теплые губы.
Она устала карабкаться по стенам домов, прыгать с балкона на балкон, грести против течения или скакать верхом, пока лошадь не свалится замертво.
Они с братом шли на это, чтобы покарать врагов своего отца и вознаградить его друзей.
– Но так не может продолжаться вечно, – вздохнула Аманда, страстно желая, чтобы Вернон был прав и предстоящее дело оказалось последним. – Но что мы будем делать потом?
Она устремила невидящий взор на горизонт, и тут из-за завесы тумана неожиданно прорвались лучи солнца и засияли над морем. Это был настоящий взрыв красок, и девушка увидела в этом особый знак. Возможно, и на самом деле все будет хорошо.
