Девушка говорила с такой непоколебимой уверенностью, что Эвелин ужаснулась. Сколько лет Фрэнк внушал племяннице эту мысль? Как ему удалось полностью подчинить ее своей воле? Она думала, Норин узнала о том, кто он такой, лишь после смерти Бриттани и похищения Лорен. Но получается, это произошло гораздо раньше. Нет, невозможно: восемнадцать лет назад Норин ходила в детский сад, она не могла знать о первых похищениях. Значит, Фрэнк рассказал ей обо всем позже? Наверное, через несколько лет после того, как переехал в дом брата. Норин к тому времени поняла, что без дяди Фрэнка им не обойтись, она не сможет жить одна с больным отцом. Что будет, если дядя их бросит? Мать была неизвестно где и не думала возвращаться. Фрэнк стал единственной опорой и единственным наставником для девочки в том возрасте, когда дети проще всего поддаются влиянию.
Если так, будет невероятно сложно разорвать эту связь.
Норин покачала головой, как будто прочла ее мысли:
– Ты мне не веришь. Но все это и правда было ради… Нет, ты не поймешь. – Она снова указала стволом на доски, и почти детский, жалобный голосок превратился в суровый окрик: – Открывай!
Дуло опять уставилось Эвелин в лоб, а Норин стояла слишком далеко, чтобы можно было на нее наброситься и разоружить.
– Живо!
Эвелин присела, чувствуя, как мокрая насквозь одежда противно липнет к телу. На этой крышке тоже был металлический засов, но конструкция выглядела не такой прочной, как у подземной камеры на другом поле, даже небрежной. Тем не менее, чтобы откинуть крышку, потребовалось приложить усилия.
В темноте невозможно было рассмотреть, что там внутри, но Эвелин вдруг стало еще тревожнее. Кажется, в яме кто-то был. Она могла в этом поклясться удостоверением агента ФБР.
Фрэнк? Или новая жертва?
– Спускайся, – велела Норин, а когда пленница снова выпрямилась и попыталась возразить, оглушительно взвизгнула: – Давай! Сейчас же!
Если бы земельные владения Фрэнка не были такими обширными, ее бы непременно услышали соседи. Но в округе стояли всего два дома. До одного было слишком далеко, а второй пустовал.
– Норин… – снова попыталась Эвелин образумить девушку.
Ствол «глока» тотчас переместился чуть ниже, нацелившись в ее сердце. Глаза Норин над мушкой остекленели, на бледном лице отразилась решимость.
С силой втянув в легкие воздух и молясь о том, чтобы это не был ее последний вдох над землей, Эвелин свесила ноги в яму, встала на ступеньку и взялась скованными руками за верхнюю перекладину. Спускаться было неудобно, но яма оказалась меньше, чем та, на другом поле, а потолок ниже. Сделав пару шагов от лестницы к дальней стене, Эвелин почти коснулась его головой.
Стоя на мокрой земле, она поморгала, пытаясь привыкнуть к еще больше сгустившейся темноте. И на поверхности-то почти ничего не было видно, здесь же царил непроглядный мрак. Наконец зрение адаптировалось, и на полу проступил черный силуэт – там лежал человек. Эвелин прищурилась, опасаясь подходить слишком близко, а когда поняла, кто перед ней, чуть не вскрикнула.
Это был Джек.
Он неподвижно застыл на боку у стены, неестественно вытянув руки перед собой – вероятно, тоже был в наручниках. Голова залита черным – кровью. Оставалось надеяться, что он без сознания, а не мертв.
Эвелин хотела наклониться к нему, чтобы проверить пульс, но в этот момент по ней скользнул луч света, и она повернулась к лестнице. Норин стояла на краю ямы, опустив оружие и направив фонарик на пленницу. В следующую секунду свет пропал. Крышка начала опускаться, и Эвелин задохнулась от приступа паники.
– Норин! Не уходи! Норин! Я могу тебе помочь! Пожалуйста, не делай этого!
Крышка остановилась, и на секунду Эвелин почувствовала облегчение. Но в этот миг в свете фонарика появилось лицо Норин – на нем ясно читались решимость и уверенность в том, что она исполняет свой долг. И еще был намек на печаль.
Затем ее губы тронула легкая улыбка, крышка захлопнулась, а Эвелин осталась в непроглядной тьме.
– Подожди! – изо всех сил закричала Эвелин, уже не надеясь на то, что Норин услышит этот призыв из-под земли.
Когда деревянная панель опустилась, сверху посыпались комья мокрой земли – значит, подземное сооружение не слишком надежное. Недостатка в кислороде здесь не было, но Эвелин дышала часто и прерывисто, боясь задохнуться. К запаху мокрой земли примешивался металлический запах крови. Паника при мысли о том, что ловушка захлопнулась навсегда, набирала обороты. В голове кружились вопросы.
Что сделают Норин и Фрэнк? Забросают доски землей и оставят пленников умирать от голода?
Если Джека бросили в яму, значит, он еще жив?
Бабушка так и не узнает, что с ней случилось? Как мистер и миссис Байерс после той ночи, когда исчезла Касси, она будет гадать, вернется ли внучка когда-нибудь?
Эвелин сделала вдох, прозвучавший как всхлип, закрыла глаза и велела себе успокоиться.
