«Одна плюс одна плюс две. Четыре могилы, – пронеслось в голове. – Бриттани, Пенелопа, Вероника и Касси».
В глазах потемнело, только поблескивали прямо перед ней испорченные туфли коронера. Потом она почувствовала у себя на спине ладонь Кайла, он помог ей выпрямиться. Эвелин вытерла рот рукой, бормоча невнятные извинения в адрес Оуэна.
– Кайл! – услышала она голос Грэга как будто издалека.
– Я ее держу, – отозвался Кайл и, вместо того чтобы двинуться к новым могилам, повел Эвелин обратно к дороге, где их ждала машина.
– Нет, мне нужно туда… – прохрипела Эвелин.
– Полицейские без тебя справятся, ты ничем не поможешь. А Грэг будет держать нас в курсе.
Кайл был прав, но у нее почему-то возникло чувство, что, уходя сейчас, она снова каким-то образом предает Касси. Эвелин попыталась повернуть обратно, однако ноги сами послушно шли за Кайлом.
Потом у нее словно случился провал в памяти. Очнулась уже на пассажирском сиденье, кондиционированный воздух приятно холодил кожу после ночной жары. Кайл вел машину к городу, и Эвелин опять зажмурилась, боясь расплакаться.
Но слез не было. Было странное оцепенение, и холод распространялся по телу откуда-то изнутри, кондиционер тут был ни при чем – словно температура ее тела постепенно снижалась, как у Касси восемнадцать лет назад. Кончики пальцев покалывало, и дышать было больно, но все эти ощущения не доходили до мозга, теряясь где-то по дороге в ледяном оцепенении. Она будто фиксировала со стороны чью-то боль.
Разумеется, Эвелин понимала, что у Касси не было шансов уцелеть. Понимала уже тогда, в двенадцать лет, когда шли дни, недели, месяцы поисков и добровольцы один за другим переставали приходить на сборные пункты. Понимала, когда бабушка заболела и пришлось переехать в другой штат, чтобы на год раньше поступить в колледж, лишь бы не возвращаться к матери. Тогда Эвелин чувствовала себя одинокой и потерянной, как будто оборвалась последняя ниточка, связывавшая ее с Роуз-Бей, и они с Касси расстались окончательно и навсегда.
Когда Эвелин пришла на службу в Бригаду поведенческого анализа, ей казалось, что она наконец-то смирилась с утратой и теперь ее цель – не вернуть Касси, а выяснить правду о том, что с ней случилось. Раз уж нельзя изменить прошлое, пусть огонек надежды превратится в источник энергии для того, чтобы она могла спасать других людей. И Эвелин была уверена, что это превращение произошло.
Но она ошибалась. Мысль о том, что Касси восемнадцать лет пролежала под землей на том поле, вызвала приступ боли, гнева и разочарования.
Экспертиза останков займет много времени, но какова вероятность, что ни в одной из тех могил нет Касси? Три девочки были похищены восемнадцать лет назад. Три скелета найдены в поле.
Так страшно было думать, что все восемнадцать лет Касси была здесь, в каких-то десяти милях от собственного дома.
Наверное, тогда поисковые отряды проходили по полю, даже не догадываясь о том, что ступают по могиле Касси. А убийца, должно быть, втайне ликовал – не только оттого, что они не нашли девочек, но и оттого, что никто никогда не узнает, что с ними случилось, дело останется нераскрытым.
– Эвелин, приехали.
Девушка отреагировала не сразу, а когда огляделась, поняла, что машина стоит на парковке отеля, а Кайл открыл дверцу с ее стороны и ждет, когда она выйдет.
Эвелин смотрела на него, а видела раскопанную могилу в поле.
Она в тысячный раз попыталась вспомнить день перед исчезновением Касси, хотя предпочла бы забыть его навсегда. Детали всплывали в памяти с необычайной легкостью: желтое платье с белыми цветочками, которое было на Касси, слишком длинные шнурки у ее собственных красных кедов, вкус лимонада миссис Байерс, запах сирени на заднем дворе. Этот запах до сих пор вызывал у нее странное, неприятное чувство, но Эвелин сама не понимала почему.
Восемнадцать лет назад у нее не возникало ощущения, что за ними с Касси кто-то следит и пристально наблюдает, выжидая удобного момента увести с собой. Она очень старалась вспомнить что-нибудь подозрительное, но в памяти осталось лишь ощущение безоблачного счастья, сопровождавшее ее в те дни, что предшествовали похищению Касси. А что-то важное, то, что могло иметь значение для расследования, все время ускользало.
Она помнила тепло ладошки Касси, когда они держались за руки, как будто это было вчера. И чувство безопасности, своей полной защищенности в Роуз-Бей. На окраинах было неуютно, это верно, но ощущения угрозы тоже не возникало. Не было такого никогда, если рядом с ней находились бабушка с дедушкой или Касси. Собственно, именно в Роуз-Бей она впервые почувствовала, что ее защищают и хранят от всех бед, и это чувство убаюкивало ее два счастливых года, прошедшие с того дня, как дедушка привез ее в город, и до исчезновения Касси.
О тех годах у нее сохранились лишь хорошие воспоминания, озаренные улыбкой Касси и согретые их детской дружбой, которая, как тогда казалось Эвелин, будет длиться до конца ее дней. Но дружба продлилась до конца дней Касси.
