Он молча кивнул в сторону ингалятора. Потрогав его, Летти обнаружила, что тот совсем остыл, и поспешила на кухню, по дороге остановившись на минуту около Кристофера.
– Билли плохо! – крикнула она. – Спустись в офис и вызови по телефону врача.
Особой нужды во враче не было – Летти вполне могла справиться сама. Но ей требовалась помощь – кто-то, кто принес бы стабильность в этот перевернутый с ног на голову маленький мирок. По крайней мере визит врача даст ей возможность немного привести свои мысли в порядок, объясниться более разумно, а другие получат время, чтобы понять.
Наполнив ингалятор, она вернулась к Билли. Он избегал смотреть на нее, пока вдыхал живительный пар, не повернул головы и тогда, когда опустил ингалятор на стол.
– Билли… – начала она снова. И опять он остановил ее.
– Не сейчас, – голос не сильнее шепота. Закрыв глаза, Билли откинулся назад на подушки.
Летти знала, что он не пошевелится, пока она не выйдет из комнаты, знала также, что Билли не примет никаких ее объяснений. Им обоим предстояла бессонная ночь.
Подготовка к такому веселому празднику как Рождество была невыносимой – самая длинная неделя в жизни Летти, хотя на нее пришлось только четыре рабочих дня.
Билли большей частью лежал молча, не двигаясь.
Летти, не спав полночи, проклинала себя, но не смогла придумать ничего, что хоть как-то исправило бы положение. Несколько часов она лежала и напряженно думала, пока истощение не заставило ее провалиться в сон.
Родители Билли, приехав к ним на рождественский вечер, были очень встревожены.
– Никогда не видела, чтобы ему было так плохо, – сказала миссис Бинз, когда они уселись за стол. Билли остался в кровати, и ему отнесли поднос с едой на тот случай, если он захочет что-то попробовать, правда, это казалось маловероятным. – Надо вызвать врача.
– Доктор уже был здесь неоднократно в течение последней недели.
– Тогда его надо отправить в больницу, – вмешался отец Билли, сам-то выглядевший вполне здоровым, несмотря на больное сердце.
– Врач сказал то же самое, – ответила Летти. – И если Билли не станет лучше после Нового года, то придется так и сделать.
Последнюю неделю она изо всех сил старалась уговорить мужа, что ему будет значительно лучше в больнице, но тот только качал головой, говоря, что самое полезное – просто немного полежать в кровати. Если же она делала попытку оправдаться перед ним, то он отворачивался, сердито замечая, что слишком устал и должен поспать.
Кристофер избегал ее как прокаженную. Так как в школе были каникулы, то большую часть времени он проводил в своей комнате или на улице с друзьями. Во время рождественского вечера он едва ли обменялся с ней парой слов, сдержанно поблагодарив за подарок – игрушечную железную дорогу. Когда пришли родители Билли, он по крайней мере постарался выглядеть веселым, но несколько раз Летти ловила на себе его внимательный, изучающий взгляд. Примерное поведение было неестественным для Криса – свойственная десятилетним мальчишкам озорливость напрочь исчезла, но Летти не находила слов, чтобы поговорить с сыном.
Она все-таки написала Дэвиду резкое, бескомпромиссное письмо, в котором, сославшись на болезнь Билли, просила не встречаться с ней в течение некоторого времени, пока она сама не позвонит.
Любовь к Дэвиду мучила ее – отчаянная любовь, но она не могла изливать чувства на бумаге. Было бы лучше, если бы у нее нашлись силы порвать их отношения прямо сейчас, но Летти знала, что это невыполнимо. Так что лучше просто не встречаться некоторое время.
Прошло четыре дня, прежде чем Билли сказал что-то, прямо обращенное к ней. Когда она давала ему лекарство, то предприняла очередную попытку к примирению, стараясь, чтобы ее слова звучали весело, словно ничего не произошло.
– Боже, ты с таким мужеством глотаешь эту ужасную гадость.
Он молча и не улыбаясь посмотрел на нее. Казалось, этот взгляд сломал что-то внутри Летти – мгновенно на глазах появились слезы.
– Билли… Я не могу это выносить… Ты не смотришь на меня. Кристофер ходит мрачный как туча. Я знаю, ты все слышал, и я хочу объяснить тебе. Пожалуйста, дай мне возможность объясниться!
Слова вылетали стремительным потоком. Она не собиралась предавать мужа, не хотела оскорблять его. Что еще она говорила, в тот момент Летти едва ли могла потом вспомнить, но она страстно хотела убедить Билли, да и себя тоже, что любит его, что будет всегда любить его.
Он ответил.
– Я не виню тебя, Лет. Не такой уж я завидный муж.
– О… Билли… не надо. – Он словно соль посыпал на рану.
– Я… просто… беспокоюсь… – продолжил он, – за Кристофера. Это его отец, Лет, – ты должна была рассказать ему.
– Я хотела, но он тут же рассказал бы тебе. А я не могла причинить тебе боль.
– Думаешь… обнаружить все таким образом – не так больно? Я всегда знал, что ты… не любишь меня.
– Нет, – она подняла залитое слезами лицо, – это неправда. Я любила… я люблю тебя.
Он криво улыбнулся, но ничего не сказал в ответ, и Летти снова опустила голову.
– Билли… – Нет смысла убеждать его в любви, которая все равно никогда не сравнится с тем чувством, что она испытывала к Дэвиду.