Было почти десять часов следующего утра, когда я, спотыкаясь спросонья, спустился по лестнице вниз, Увидев меня со своего поста на софе, фокстерьер разразился истерическим лаем. Возле собачонки сидела Энн Линдберг в строгом синем вязаном костюме, напротив ее мать, миссис Дуайт Морроу; первая читала маленькую книжку в кожаном переплете, вторая вязала на спицах.
Они начали вставать, и я попросил их не делать этого.
Миссис Морроу была маленькой женщиной лет шестидесяти с тонкими, как у дочери, чертами лица; на ней было синее платье, украшенное белыми кружевами, жемчугом и распятием. Каштановых волос на ее голове было больше, чем седых, хотя справедливо было предположить, что со временем это соотношение изменится в пользу последних.
– Вэхгуш! – резко сказала Энн. – Успокойся!
Пес перестал гавкать, но продолжал рычать и смотреть на меня злыми глазами.
– Я слышала, вы с Генри вчера съездили в Виргинию, – сказала Энн, улыбаясь, – и вернулись. – Она жестом попросила меня сесть рядом с ней на софу, что я охотно исполнил. Вэхгуш рычанием выразил свое недовольство.
– Довольно большая прогулка для одного дня, – сказала миссис Морроу.
– Мы вернулись уже за полночь, – признался я. – Только не знаю, стоящей ли была эта поездка.
– Я слышала, вы разговаривали с ясновидцем, – сказала Энн.
Миссис Морроу слегка покачала головой, словно хотела сказать «этого еще не хватало», и снова сосредоточила свое внимание на вязании.
– Да, – сказал я. – Мне он показался искренним человеком.
– Он не жулик, как многие другие ясновидцы?
– Нет. Но он дал нам кое-какую конкретную информацию, включающую название улиц, которую мы попытались проверить с помощью карт, но безуспешно.
– Понятно, – сказала Энн со спокойной улыбкой на лице.
– Что вы читаете? – спросил я.
– Бена Джонсона.
– Он поэт?
– Да.
Она прочитала вслух:
Пусть он завял и умер, не грусти, Цветка цветение не было напрасным, Лишь в маленьких масштабах жизнь прекрасна, Ведь красота синоним хрупкости.
Она посмотрела на меня блестящими голубыми глазами со смелой улыбкой на устах.
– Мне нравится эта строчка... «Ведь красота синоним хрупкости».
Боже! Неужто она думает, что ребенка ее уже нет в живых?
– Красивое стихотворение, – сказал я. – Можно вас спросить кое о чем?
– Конечно.
Чертова собака все еще рычала на меня.
– Как вы думаете, почему в ту ночь собака молчала?
– Вэхгуш? Он был в противоположном крыле дома. Если он не лежит здесь, на этой софе, где нам, конечно, не следовало бы позволять ему лежать... или не спит на полу детской возле Чарли... то у него есть небольшая подстилка в комнате для слуг. Знаете, первым в дом его привел Уэйтли, и мы как бы усыновили эту собачку. Едва ли он услышал бы что-нибудь на таком расстоянии, да еще при воющем ветре.
– Знаете... и извините меня, что я поднимаю эту тему... но кое-кто подозревает одного из ваших трех слуг в участии в этом похищении.
Она покачала головой:
– Нет. Мы абсолютно доверяем Бетти и другим слугам.
– Едва ли стоит так доверять.
– Извините?
– Вы сказали «абсолютно». – Я повернулся к матери Энн. – Миссис Морроу, сколько человек составляет штат прислуги у вас в имении?
Старая женщина подняла на меня глаза от своего вязания.
– Двадцать девять. Но заверяю вас, мистер Геллер, они все заслуживают доверия.
– Я не сомневаюсь в этом, миссис Морроу. Но сколько человек из них знали, что Энн и ее муж изменили свои планы и решили остаться здесь еще на день или на два?
Чтобы не потерять петлю, миссис Морроу лишь слегка пожала плечами.
– Большинство. Возможно, даже все.
Я подумал над этим.
– Знаете, мистер Геллер, – задумчиво проговорила Энн, – в тот вечер произошла еще одна странная вещь. Я имею в виду вечер, когда похитили Чарли...
– Какая, миссис Линдберг?
Она нахмурилась.
– В тот вечер мой муж должен был выступать с речью перед выпускниками Нью-йоркского университета. Но он в последнее время слишком много работал, утомился и перепутал даты. Вместо того, чтобы поехать на эту встречу, он приехал домой.
– Вы хотите сказать, что в тот вечер он не должен был находиться дома?
– Да.
Я наклонился вперед.
– Вы понимаете, что только кто-то из домашних здесь в имении мог знать об этом?
– Да. Но это означает также, что и похитители знали об этом. Они все рассчитали и хотели исключить случайность. Но им это не удалось. Случайно Чарльз был дома. Если бы им это было известно, может быть, наш сын был бы сейчас с нами... Но случайность помогла им. И с этим... с этим мне особенно трудно смириться.
Позади нас кто-то произнес:
– Все в жизни подчинено случайности, дорогая.
Это был Линдберг. Он был в надетом поверх свитера вельветовом пиджаке и рубашке с открытым воротом; брюки его были заправлены в кожаные сапожки, достающие до середины икр. Он был похож на студента университета, вернее, на студента, страдающего похмельем. Лицо его выглядело изможденным.
Он встал позади софы и ласково положил руку на плечо жены. Она подняла свою и положила ее на его руку, но не подняла на него глаз.
– В какой-то мере можно застраховаться от случайности, но полностью исключить ее невозможно.
