— Мунго, а ведь многие бы сочли это скверным предзнаменованием. Я еду в Дюрор, ты знаешь, по какой надобности, а тут из кустов выскакивает этот малый и выпытывает, куда я еду, случайно, не в Охарн ли.
— Полно тебе шутить не к месту, Гленур, — проговорил его спутник.
Они стояли друг подле друга и с любопытством меня рассматривали. Двое других остановились позади на расстоянии брошенного камня.
— А что тебе нужно в Охарне? — спросил Колин Рой Кэмпбелл из Гленура, по прозванию Рыжий Лис, ибо это был он.
— Я ищу одного человека.
— Джеймса Гленского? — нахмурясь, проговорил Гленур и обратился к законнику: — Как ты думаешь, не собирает ли он своих людей?
— Во всяком случае, нам лучше подождать здесь, — отозвался законник. — Скоро подойдут солдаты.
— Ежели вы беспокоитесь из-за меня, — сказал я, — то, должен заметить, я ни к какой партии не принадлежу. Я честный подданный короля Георга, а более никому не обязан и никого не боюсь.
— Что ж, прекрасный ответ, — молвил управляющий. — Но хотел бы знать, что делает этот честный подданный в здешних, столь отдаленных краях и зачем ему понадобилось видеть брата Ардшиля? Я представляю здесь власть. Я королевский управитель этих земель. Под моим начальством несколько рот. Они уже на подходе.
— Говорят, вы очень круты, с вами не просто ладить, — сказал я не без некоторого раздражения.
Он поглядел на меня исподлобья, как бы с сомнением.
— Твои речи смелы, — наконец проговорил он, — но я ценю откровенность. Если б ты спросил у меня дорогу к дому Джеймса Гленского при иных обстоятельствах, я охотно бы тебе ее показал, да еще при том пожелал бы доброго пути, но сегодня… Что скажешь, Мунго? — И с этими словами он оборотился к законнику.
Только он повернулся, как сверху, с холма, грянул выстрел. Гленур пошатнулся и упал на тропу.
— Умираю, — простонал он.
Законник кинулся его поднимать; слуга, как обезумевший, в растерянности заламывал руки. Раненый переводил полный ужаса взгляд со слуги на законника.
— Позаботьтесь о себе, — наконец вымолвил он хриплым, сдавленным голосом. — Кажется, это смерть.
У него вырвался тихий стон. Он хотел расстегнуть кафтан, чтобы взглянуть на рану, но рука в бессилии сорвалась, голова запрокинулась. Я увидел, что он уже мертв.
Законник стоял как окаменелый, не говоря ни слова; лишь лицо его вытянулось и покрылось мертвенной бледностью. Слуга закричал в отчаянии и залился слезами. Помощник шерифа тотчас же после выстрела побежал за солдатами. Я же стоял в оцепенении.
Наконец законник опустил убитого на тропу, на которой багровела кровь, и, пошатываясь, стал подниматься. Тут я опомнился. Не успел он выпрямиться во весь рост, как я уже карабкался вверх по крутому склону, крича во все горло: «Держите! Держите его!»
С момента выстрела прошли считанные мгновения. Когда я взобрался на первый уступ горы, за которым открывалась небольшая прогалина, убийца был еще близко. Он был высокого роста, плечист, в черном кафтане с металлическими пуговицами. В руке у него было длинное охотничье ружье.
— Вот он! Он здесь! — закричал я.
Незнакомец бросил через плечо беглый взгляд и кинулся наутек. Через несколько мгновений он исчез за березами, вновь показался на открытом склоне и с ловкостью обезьяны полез вверх. Скоро он скрылся из виду за вершиной холма.
Я бежал за ним следом и взобрался уже высоко, как вдруг позади раздался голос, призывающий меня остановиться. Я уже добежал до берез, в которых скрывался убийца, но, услыхав окрик, оборотился.
Законник и помощник шерифа, взойдя на первый уступ, кричали, делали мне знаки спуститься, меж тем как слева от них, внизу, из леса, один за другим выходили солдаты с мушкетами наготове.
— Зачем? Я не пойду! — закричал я. — Поднимайтесь сюда! Скорее!
— Десять фунтов тому, кто поймает этого малого! — воскликнул законник. — Он соучастник. Его нарочно поставили здесь, чтобы отвлечь нас!
Эти слова обращены были к солдатам, но я услыхал их со всей отчетливостью. Ужас сковал мои члены, ужас, еще мне неведомый. Одно дело, рисковать только жизнью, совсем другое — еще и честью. То было для меня как гром среди ясного неба. Я застыл на месте, словно оцепенев.
Между тем солдаты двинулись цепью; одни побежали, другие, вскинув мушкеты, стали в меня целиться. Я же стоял как остолбенелый.
— Сюда! За дерево! — раздался близ меня голос.
Рассуждать было некогда, да и не в силах я был рассуждать. Я устремился вперед. Только я забежал за березы — грянули выстрелы, и над головой у меня просвистели пули.
