| With the clear perception of my plight, there fell upon me a blackness of despair, a horror of remorse at my own folly, and a passion of anger at my uncle, that once more bereft me of my senses. | Стоило мне до конца осознать свою беду, как меня захлестнуло черное отчаяние, горькая досада на собственную глупость, бешеный гнев на дядю, и я снова впал в беспамятство. |
| When I returned again to life, the same uproar, the same confused and violent movements, shook and deafened me; and presently, to my other pains and distresses, there was added the sickness of an unused landsman on the sea. | Когда я опять пришел в себя, в ушах у меня стоял все тот же оглушительный шум, тело все так же содрогалось от резких и беспорядочных толчков, а вскоре, в довершение всех моих мучений и напастей, меня, сухопутного жителя, непривычного к морю, укачало. |
| In that time of my adventurous youth, I suffered many hardships; but none that was so crushing to my mind and body, or lit by so few hopes, as these first hours aboard the brig. | Много невзгод я перенес в буйную пору моей юности, но никогда не терзался так душой и телом, как в те мрачные, без единого проблеска надежды, первые часы на борту брига. |
| I heard a gun fire, and supposed the storm had proved too strong for us, and we were firing signals of distress. | Но вот я услышал пушечный выстрел и решил, что судно, не в силах совладать со штормом, подает сигнал бедствия. |
| The thought of deliverance, even by death in the deep sea, was welcome to me. | Любое избавление, будь то хоть гибель в морской бездне, казалось мне желанным. |
| Yet it was no such matter; but (as I was afterwards told) a common habit of the captain's, which I here set down to show that even the worst man may have his kindlier side. | Однако причина была совсем другая: просто (как мне рассказали потом) у нашего капитана был такой обычай - я пишу здесь о нем, чтобы показать, что даже в самом дурном человеке может таиться что-то хорошее. |
| We were then passing, it appeared, within some miles of Dysart, where the brig was built, and where old Mrs. Hoseason, the captain's mother, had come some years before to live; and whether outward or inward bound, the Covenant was never suffered to go by that place by day, without a gun fired and colours shown. | Оказывается, мы как раз проходили мимо Дайсета, где был построен наш бриг и куда несколько лет назад переселилась матушка капитана, старая миссис Хозисон, - и не было случая, чтобы "Завет", уходя ли в плавание, возвращаясь ли домой, прошел мимо в дневное время и не приветствовал ее пушечным салютом при поднятом флаге. |
| I had no measure of time; day and night were alike in that ill-smelling cavern of the ship's bowels where, I lay; and the misery of my situation drew out the hours to double. | Я потерял счет времени, день походил на ночь в этом зловонном закутке корабельного брюха, где я валялся; к тому же в моем плачевном состоянии каждый час тянулся вдвое дольше обычного. |
| How long, therefore, I lay waiting to hear the ship split upon some rock, or to feel her reel head foremost into the depths of the sea, I have not the means of computation. | А потому не берусь определить, сколько я пролежал, ожидая, что мы вот-вот разобьемся о какую-нибудь скалу или, зарывшись носом в волны, опрокинемся в пучину моря. |
| But sleep at length stole from me the consciousness of sorrow. | Но все же в конце концов сон принес мне забвение всех горестей. |
| I was awakened by the light of a hand-lantern shining in my face. | Разбудил меня свет ручного фонаря, поднесенного к моему лицу. |
| A small man of about thirty, with green eyes and a tangle of fair hair, stood looking down at me. | Надо мной склонился, разглядывая меня, человечек лет тридцати, зеленоглазый, со светлыми всклокоченными волосами. |
| "Well," said he, "how goes it?" | - Ну, - сказал он, - как дела? |
