Зашвырнув свою жертву в воду и, навалившись сверху, Оли принялась тереть кентавра размочаленным куском голой сосны. Меня увлекла эта игра, и я присоединившись к кентавриссе, забрался на её спину, и стал намыливать Эрика куском хозяйственного мыла, которым только что стирал.
- Ай- ай-ай! Уроды! Глаза щиплет! - кричал бедолага. - Пустите меня, извращенцы.
Отмытый Дебил вырвался и удрал на берег, сбросив меня напоследок в воду. Нам оставалось тоже вылезти и ждать, когда сменится вода в заливчике, ставшая чёрной после купания Эрика. Обиженный кентавр ходил взад-вперёд по берегу. Его отстираная шерсть и волосы отливали на солнце медью.
- Ух, ты! А придурок ничего, если его отмыть, - сделала вывод Оли.
- Сама придурь! – рявкнул обиженно Эрик.
- Это от этой штуки он такой чистый? - спросила кентаврисса, показывая на кусок мыла.
- Да.
- И от нее у тебя снег на голове?
- Это не снег, - я наклонился к ручью и смыл с головы мыльную пену.
- А мне можно тоже искупаться этим?
- Для тебя у меня есть кое-что получше, - я полез в рюкзак и вытащил нетронутый с Земли пузырёк шампуня. На Ирии вода очень мягкая, и до сегодняшнего дня у меня не было необходимости использовать моющие средства.
- Пошли, - сказал я Оли.
На кентавриссу ушёл весь флакон. Сначала я вымыл её волосы. Потом разлил оставшийся шампунь по позвоночнику и принялся не спеша растирать по всему телу.
- Я люблю свою лошадку, причешу ей чёлку гладко, - съязвил Дебил. Он уже успел найти где-то грязь и вываляться в ней.
- А тебя, грязнулю гадкого, только мордюша какая ни будь полюбит. Эх! Да, что с тобой говорить. – Оли лениво махнула рукой в сторону Эрика - слишком довольная, чтобы обижаться.