– Что ты делаешь? – заворчала, потирая руками глаза.
– Раздеваю тебя. Хочу, чтобы голенькая была.
Я с улыбкой позволила себя раздеть и, схватив его за футболку, потянула на себя.
– А ты? Ты тоже должен раздеться. Давай!
Рустам выровнялся во весь свой рост, нарочито медленно стянул с себя одежду и, оставшись в одних плавках, полез ко мне. Горячий и уже, кажется, возбуждённый, он прижал меня к себе спиной, скользнул губами по затылку.
– Я хочу ребёнка. Ты родишь мне, Ань?
*****
Я не ослышалась? Он сказал это? Может всё же глюки? Сон сняло, как рукой и мгновенно бросило в жар.
– Я… – прочистив горло, повернулась к нему и попыталась разглядеть его лицо в свете настольной лампы. – Я не знаю… А мы раньше это не обсуждали?
А я вообще люблю детей? Может я какая-нибудь чайлдфри или… Да мало ли этих «Или»!
– Нет. Не обсуждали, – он внимательно меня рассматривал и взгляд этот его… Странный какой-то. Грустный, печальный. Неужели так сильно хочет детей?
Ну точно я какая-нибудь детоненавистница, а он мучается со мной… Вот же не повезло мужику, влюбиться в такую стерву.
– А как я отношусь к детям? – хотя ответ уже представляю.
Он почему-то усмехнулся.
– Очень хорошо относишься. Ты любишь детей.
Хмм… Вот так поворот. Люблю детей, значит… Ну тогда это хорошо же, да?
– Нуу… Раз так… Если ты хочешь, тогда я согласна, – пожала плечами не особо уверенно.
Он вздохнул, резко сел. Потёр ладонью глаза и поднялся с кровати.
– Ладно, забудь.
Прикурив сигарету, вышел на лоджию, а я вскочила следом и, схватив тёплый плед, побежала за ним.
– Ты раздетый, замёрзнешь! Вот, возьми, – подала Рустаму плед и он, зажав сигарету зубами, накинул его на меня. Тут же прижал к себе спиной, крепко обнимая. – Ты очень хочешь детей, да? – завертелась, чтобы увидеть его, но Рустам упорно скрывал своё лицо.
– Ты не представляешь насколько, – выдохнул мне в макушку и запахло дымом. Мне же почему-то захотелось курить.
– А можно и мне сигарету?
– Нет, – он вдруг меня отпустил, подтолкнул в комнату. – Иди в кровать, я сейчас приду.
*****
" – Ты что это? Курила, что ли? – учуяв запах сигаретного дыма, окинул её строгим взглядом.
– Ну-у-у… Немножко, – улыбнулась своей завораживающей улыбкой, снова потянулась за поцелуем.
– Дай сюда! – протянул ладонь, а Аня подняла на него растерянный взгляд. – Сигареты дай сюда!
Поджав губы, полезла в карман, достала пачку и протянула ему.
– Чтобы я больше не видел, что ты куришь, ясно? Поймаю ещё раз – накажу!
– А по какому праву ты решаешь за меня…
– Аня, – качнул головой предупреждающе, на что девчонка ответила протестом.»
В тот вечер они впервые поругались. Аньке не понравилось, что Рустам пытается её контролировать и тогда она впервые взбрыкнула. Правда, бунт он подавил быстро, осадив её грозным окриком. Может, именно с этого и началось её недоверие, враждебность. Может, осознала, что он никакой не принц. Кто знает.
А Рус продолжал давить, гнуть свою линию. В итоге прогнул девочку под себя и ни капли в этом не раскаивался. И со временем ей понравилось покоряться ему, она привыкла. Приучил.
Но ведь это правильно. Мужчина главный. Так было, есть и будет во все века, сколько бы не засоряли мозг современных женщин мусором вроде феминизма и прочей хуйни.
Он не подавлял Аню, нет. Он её любил. Одержимо, бешено. Так, как, наверное, любили своих женщин герои Шекспировских трагедий. До помутнения. Он готов был вырвать сердце любому, кто не так посмотрит на неё. Готов был переломать кости любому, кто хотя бы допустил мысль подкатить к ней свои яйца. Он бы оторвал эти яйца и заставил бы их сожрать.
Но обидеть её? Никогда. Он прислушивался к её желаниям. Да что там, он их угадывал ещё до того, как она успевала подумать. И воплощал их в жизнь со скурпулёзностью маньяка, помешанного на своей прекрасной жертве.
Правда, жертвой в их ситуации был он.
Потому что больше не мог дышать без неё. Не мог есть, не мог пить. Не ощущал себя без неё. Блядь, да он не мог даже дня прожить без неё!
В тот день, когда решил сделать ей предложение, что-то надломилось внутри. Сгорело, превращая душу в кучу чёрного вонючего пепла. Она сбежала от него прямо из ресторана, бросив лишь на прощанье скупую, голую, невыносимо уродливую правду. У неё есть другой. А с ним она была лишь ради денег.
В тот день всё изменилось. И он, из любящего мужика превратился в преследователя и похитителя. Вынашивал, лелеял свой план, как чокнутая мамашка чахнет над своим чадом. Нет, как долбанный Франкенштейн над своим творением. Так и он сходил с ума, просчитывал каждую деталь. Он просто двинулся нахрен, не осознавая, что потом будет ещё больнее. Потом будет зверски больно.
И вот оно… Ему судьба предоставила такой подарок. Мудак, которому он доверил похищение девочек, нечаянно стукнул Аню головой об дверь машины. Она теперь чистый лист. Что хочешь, то и изобрази на нём. Только он не может переступить через это. Не может, блядь!
Потому что рано или поздно она придёт в себя. Всё вспомнит. И возненавидит его ещё сильнее, чем до этого.
Вернулся в постель и, прижав её к себе, выдохнул на ухо:
