– Расслабься, – он всё ещё помнит, как тяжело ей принимать его большой член. Как впервые чуть не порвал её. И вчера, наверное, ей снова было больно. Только нехуй её жалеть. Она заслужила самые адские пытки, а он, вместо того, чтобы наказывать, в молодоженов с ней играет.
Она покорилась. Убрала руку с его груди и даже приобняла. Это уже много, хоть и охереть как мало. Потому что всё ещё хотелось её. До помутнения рассудка, до трясучки. Рванув полы её халата в стороны, вцепился в трусики, как озверелый и Аня рвано выдохнула, когда потянул их вниз. Губами накрыл острый, коричневый сосок, с наслаждением прикусил его и ухмыльнулся, когда девушка всхлипнула. Облизывал её, как потерявший остатки ума зверь. Жадно, горячо. Выводил на бархатной коже узоры и прикусывал, оставляя следы.
А Ане нравилось. Заводилась, как раньше. Только тогда она делала вид, что стесняется и сдерживала себя. Хрен знает, как ей это удавалось. Сейчас же она была другой. Более раскованной, более доверчивой.
Пальцами коснулся её плоти, с удивлением отметил, что она мокрая. Тут же навалившись, вошёл мягко, стараясь не причинять боль. Как бы не хотелось увидеть её слёзы, у него на них не стоит. Аня, выгнулась, шире развела ноги, облегчая задачу обоим.
Голову затуманил её запах и обжигающая, обволакивающая влага внутри неё. Как горячо там, как, сука, сладко. Аж взвыть хочется от кайфа.
– Попроси, чтобы трахнул тебя, как следует, – несильно сжал её шею пальцами, а Аня подалась вперёд, вцепилась короткими ногтями в его плечи.
– Трахни!
– Лучше проси! – прекратив движения, замер в ней.
– Трахни меня сильнее! Пожалуйста, Рус!
Рус… Так называла его только она. Ей одной позволено было.
Взяв её за колени, раздвинул ноги до предела и сильным толчком вбился внутрь, где так охеренно, где так сладко.
– Трахай меня! Ох, Рус…
ГЛАВА 4
– Теперь я понимаю, почему мне нравится жёстко, – смущаясь и краснея, уткнулась в его подмышку, хихикнула.
– Да? – хмыкнул, сильно сжал мою ягодицу и я снова ощутила бедром его эрекцию. – Так что, теперь не будешь отбиваться от меня, как от маньяка?
– Ну-у-у, не обижайся. Просто… Просто для меня это всё очень сложно, понимаешь? В один прекрасный день ты просыпаешься и ничего не помнишь о себе. Ни имени, ни родных. Мне было тяжело, – чмокнула его в плечо и тут же была опрокинута навзничь, а сверху придавлена его телом.
– А теперь? Стало легче? – и надежды столько во взгляде, что рука невольно потянулась к его лицу.
– Теперь стало, – поцеловала его в губы, зарываясь пальцами в отросшую щетину. – Теперь я знаю точно, что мне с тобой хорошо. И ещё, мне кажется, я люблю тебя так сильно, что подкашиваются коленки.
Он замер, нахмурился, будто я сказала что-то дурное. А потом просто впился в мои губы сумасшедшим поцелуем. Таким безумным, что его помешательство передалось и мне.
Пришла в себя, когда он уже был во мне. Двигался быстро, отрывисто, будто хотел замучить, растоптать. Будто он маньяк, одержимый мной, а я его любимая жертва.
Задыхаясь от удовольствия и стонов, что-то шептала ему, а он не сводил с меня глаз, врезаясь, вколачиваясь, расплющивая меня своими мощными толчками. Яростный, обезумевший. Абсолютно сумасшедший. Он терзал мою плоть и кусал губы до крови, слизывая её с восхищением во взгляде. Он болен мной. Совершенно точно, у нас это взаимно. Так мне казалось.
Я хочу вспомнить тебя. Как же я хочу вспомнить. Знать всё. Как мы познакомились. Как полюбили друг друга. Как ты сделал мне предложение. Я так много потеряла, забыв всё это… Хочу вернуть всё обратно. Хочу помнить тебя, любимый.
Вскрикнула от сильного толчка, дарящего наслаждение, граничащее с болью. Такой тягучей болью, такой по-мазохистки приятной, что жаром затопило всё нутро, поглотило без остатка и я растворилась в прожигающем взгляде.
– Назови меня по имени, – потребовал, сжав мои щёки.
– Рус…
– Ещё!
– Рус… Я так сильно тебя люблю.
На мгновение он перестал дышать. Я лишь слышала биение наших сердец, сливающихся воедино. В один громкий, оглушающий стук.
– Я обязательно тебе напомню об этом, – рухнув рядом, схватил меня в охапку, до боли сжал в своих объятиях. – Потом.
Закрыв глаза и чувствуя, как внутри разливается тепло, а потом скользит по моим бедрам теплой влагой, провалилась в сон.
*****
Глядя на спящую девушку, перебирал пальцами её короткие, мягкие пряди. И что, спрашивается, ему делать с ней, когда всё вспомнит? Поначалу, если честно, особо об этом не задумывался. Был уверен, что в нужный момент сможет её… А теперь даже подумать без содрогания об этом не может. А ведь придётся. Рано или поздно она всё вспомнит и хрен его знает, какой будет её реакция. В принципе, не сложно догадаться. Он опять услышит то, что сорвёт башку окончательно и тогда Аньке мало не покажется.
«Обхватив её талию одной рукой, оторвал от земли и Аня испуганно охнула.
– Ой! А можно, я сама пойду?
– Нет, – усмехнулся, всё так же таща её в дебри леса.
– Мне страшно, – прошептала, когда под его ногой треснула ветка. – Меня тут вурдалаки не сожрут?
– Не бойся, один из них за тебя порвёт любого, – без сомнений.
