Анна проявляла несдержанность больше, чем ей самой хотелось бы, но ее очень нервировало то, что со своего стула она очень хорошо видела место, где стоял под душем Энрико. Его же, похоже, абсолютно не смущало то, что кто-то мог его увидеть. В этот момент пришла Карла, которая принесла воду, вино, оливки и немного хлеба.
— Больше, к сожалению, в доме ничего нет, — сказала она, ставя поднос на стол.
— И прекрасно! — ответила Анна. — Мы не голодные.
Кай скривился. Ему ужасно хотелось есть.
Энрико надел шорты и футболку, подошел к столу, на ходу вытирая голову полотенцем, и сел.
— Что случилось? — спросил он. — Что произошло?
У Карлы так дрожали руки, что она пролила минеральную воду, которую наливала в бокалы.
— Сначала один вопрос, Энрико, — сказала Анна. — Почему вы сказали, что в этой местности не случались убийства детей? Здесь, совсем рядом, кроме моего Феликса исчезли еще двое детей. Филиппо и Марко. Филиппо было одиннадцать лет, Марко — тринадцать. Если такое случается, люди неделями говорят об этом. В барах, в магазинах, на рынке, на площади — везде. Да я это знаю по собственному опыту. А вы ничего такого не слышали?
— Я действительно ничего не знала, — на одном дыхании сказала Карла. От волнения на щеках у нее появились красные пятна.
— Я знал, — сказал Энрико, глядя в пол. — Может быть, Карла не слышала. Мне кажется, так совпало, что оба раза она в это время была в Германии.
— И об исчезновении Феликса вы тоже знали?
Энрико кивнул.
— И когда пропал Феликс, Карла тоже была в Германии?
— Да, — сказала Карла, — я же рассказывала. У отца был инфаркт.
Анна сделала легкий жест, означавший не что иное, как «точно, я забыла». Она посмотрела на Энрико. Ее взгляд был злым, а голос — пронзительным.
— А почему вы мне ничего не сказали о двух других пропавших детях?
— Я не хотел вас пугать, Анна. — Голос Энрико был теплым и сердечным. — У вас и без того уже было достаточно проблем. И прежде всего я не хотел лишать вас надежды однажды увидеть Феликса живым. Наверное, это было ошибкой. Может быть, я не знаю… Но если я сделал что-то не так, то очень об этом сожалею. Простите, Анна.
В одно мгновение Анна растеряла всю свою ярость. Ей даже стало стыдно, и она тихо спросила:
— Значит, вы не верите, что он жив?
Энрико отрицательно покачал головой. Карла прижала руку к губам, потому что чувствовала, что вот-вот заплачет Анна продолжала:
— Значит, где-то здесь бродит убийца детей, который каждую пару лет совершает преступления и прячет трупы так хорошо, что их, скорее всего, никогда не удастся найти?
— Вполне может быть. Да, — сказал Энрико, избегая смотреть на нее.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Анна глубоко вздохнула.
— Мне кажется, этот убийца сегодня залез в Валле Коронату.
— Что? — Энрико почувствовал легкое головокружение и сконцентрировался на дыхании.
Поскольку Анна в этот момент лихорадочно искала в сумке сигареты, в разговор вмешался Кай:
— Сегодня мы ездили в Монтальчино. Когда уезжали, в Валле Коронате было все о’кей, но когда вернулись, стекло в кухонной двери было разбито. На полу была кровь. Преступник, наверное, порезался о разбитое стекло. Мы перевернули весь дом. Все на месте. Ничего не пропало, никто нигде не рылся.
— Даже ничего не пропало из денег в кухонном столе, — вставила Анна.
— Не хватает только фотографии! Фотографии Феликса, которая висела над столом в кухне. Украли только ее. Только эту единственную фотографию! — Кай с вызовом посмотрел на Энрико и Карлу. — Что это может значить? Мы просто ничего не понимаем.
Карла вскочила, пробормотала извинения и побежала в дом.
— Что с ней такое?
— Не знаю.
Энрико не хотел сейчас думать о Карле. Он был в смятении, в большом смятении. А он терпеть не мог, когда его загоняли в ситуацию, которой он не владел и которую не понимал.
— Это же не имеет смысла! — сказал он, качая головой. — Кто же будет вламываться в Валле Коронату, чтобы украсть фотографию?
— Я не знаю! — Анна курила, глубоко затягиваясь. — Но могу себе представить, что это был убийца. Убийца Феликса. Наверное, он случайно проходил возле Валле Коронаты, его разобрало любопытство, он заглянул в кухню и увидел там фотографию мальчика, которого убил десять лет назад. Конечно, он захотел заполучить ее. Обязательно. На память. Или в качестве трофея. Да какая разница! В его памяти убийство уже почти стерлось, но вдруг появилось снова. Вдруг он снова увидел все так, как было тогда, еще раз пережил убийство и получил от этого удовольствие. И он будет снова и снова получать наслаждение, потому что теперь у него есть фотография. И только так можно объяснить то, что его не заинтересовали ни мои деньги, ни мой лэптоп.
Карла снова вернулась к ним. Она умылась холодной водой, но все равно ее лицо было ярко-красным.
— Как вы сказали?
Кай вкратце повторил, что имела в виду Анна. Карла кивнула и села.
— Тебе плохо? — спросила ее Анна.
— Ничего, ничего. — Карла вымученно улыбнулась.
