— Я испытываю безотчетный страх, — рассказывала Анна, когда они ехали обратно. — Боюсь сама не знаю чего. И это касается не только Валле Коронаты. Тебе знакомо ощущение, что ты идешь по цветущему лугу, вокруг ни души, тепло, в воздухе порхают мотыльки, стрекочут цикады, — в принципе, ты можешь быть совершенно счастлив, но у тебя плохое предчувствие, что вот-вот что-то случится? Кажется, что луг таит в себе угрозу. Ты отчаянно ищешь возможность убежать или какое-то место, где можно спрятаться, но вокруг ничего нет. Ни дерева, ни куста, ни хижины… Ничего. И моментально возникает глубокое убеждение, что луг с цветочками — это смертельная западня, которая опаснее, чем пустая лестничная площадка ночью. У тебя такие мысли бывали?
— Нет, — сказал Кай и озабоченно посмотрел на Анну. — Действительно, нет. Тебе нельзя впадать в истерику, Анна. Никто не хочет тебе ничего плохого. Никто не угрожает тебе. Ты купила прекрасный дом, так начни наконец наслаждаться им!
— Как же я могу им наслаждаться, если чувствую, что все, что я делаю, все, буквально все, что происходит в этом доме, каждое дуновение ветра, бьющего мне в лицо в этой долине, связано с Феликсом?
Кай больше ничего не сказал. Анна тихо плакала. Они миновали стоянку, где по-прежнему находился маленький «фиат», полностью заросший за это время бурьяном и сорной травой.
И Анна, и Кай прекрасно понимали, что Кай не может вечно жить в Валле Коронате, чтобы бороться со страхами Анны. Кай разузнал, что страшным человеком на джипе был не кто иной, как Карло, бригадир Филотти, которому принадлежала земля выше долины. Зарегистрированное право на проезд существовало с незапамятных времен, но он никогда им не пользовался. Кроме того, Энрико проложил в лесу дорогу, по которой Филотти мог добраться до своего участка, не проезжая через внутренний двор Валле Коронаты. Таким образом, выступление Карло было чистым самодурством. Если такое случится еще раз, следует просто поговорить с Филотти, на самом деле он очень приятный человек.
Анна успокоилась и решила, что в следующий раз сумеет урегулировать отношения с Карло.
Она осталась одна и стала учиться вести себя так, словно никогда ничего не боялась, словно в Валле Коронате не случалось ничего необычного. Она купила телевизор, стиральную машину и морозильную камеру. Теперь, когда на верхней террасе перед спальней развевались на ветру джинсы, блузы и пуловеры, у нее, по крайней мере, появилось хотя бы слабое чувство дома. Большую часть продуктов она теперь замораживала, и ей не было необходимости уезжать из долины всякий раз, когда нужно было купить хлеб или пекорино[65].
Но больше всего ей нравилось по вечерам сидеть в уютном кресле в гостиной и смотреть фильмы по телевизору. Так она привносила кусочек родины и чувство защищенности в свой одинокий дом.
Прошла ровно неделя с тех пор, как пропала фотография Феликса. Было необычно холодное утро, когда она открыла окно спальни и снова увидела Аллору. Та стояла над бассейном в длинном, до щиколоток, платье бежевого цвета, которое в лучах утреннего солнца казалось оранжевым. Ее белые волосы необычно гладко лежали на голове, правую руку она держала перед глазами, словно восходящее солнце слепило ее. Она выглядела, словно прекрасная, нереальная фигура, почти как явление Мадонны.
«Наверное, она была в воде, — невольно подумала Анна, увидев волосы Аллоры. — Похоже, она искупалась в этой противной зеленой жиже».
Анна открыла окно. Аллора моментально услышала звук оконных запоров и посмотрела в направлении Анны.
— Аллора, — сказала она вместо приветствия и улыбнулась. Анна впервые заметила, какие у нее плохие зубы, и удивилась, что это непонятным образом растрогало ее.
Аллора стояла в лесу, словно статуя ангела, и не двигалась. Не пошевельнулась она и тогда, когда Анна накрыла стол под ореховым деревом на двоих.
Когда кофе был готов, Анна крикнула:
— Аллора, иди сюда и садись за стол! — и помахала Аллоре рукой.
В это мгновение Аллора вышла из оцепенения и медленно направилась вниз, к бассейну. Теперь Анна увидела, что у нее в левой руке, которую она прятала за спиной. Это были красные кустовые розы на длинных и коротких стеблях, но они выглядели не как букет, а скорее как пучок цветов.
Возле бассейна Аллора остановилась и на какое-то время замерла, а потом начала срывать головки роз и по одной бросать в воду.
В потоке воды, текущей в бассейне, цветы танцевали на темно-зеленой поверхности, а потом сбивались в кучку перед узким водосбросом.
— Аллора, — пробормотала Аллора и медленно пошла по дороге позади мельницы к главному дому. Она осторожно и очень робко села к Анне за стол.
— Угощайся, — приветливо сказала Анна. — Что ты хочешь? Кофе? Молоко? Хлеб? Варенье? Свежий инжир?
Аллора жадно выпила молоко прямо из кувшина и громко рыгнула. Затем взяла ложку и медленно начала есть мед прямо из двухлитрового ведерка. При этом она сияла и громко чавкала от удовольствия, как медведь, опустошающий улей.
— Ты в любое время можешь приходить сюда, Аллора, — сказала Анна. — Я всегда буду тебе рада. Понимаешь?
