Энрико инстинктивно чувствовал, что у него оставалось не так много времени, и лихорадочно соображал, что же делать. Бежать? Оставить Яна здесь? Попытаться убежать вместе с ним? Но куда? Если они ищут ребенка, то будут искать везде. Теперь он нигде не мог чувствовать себя в безопасности.
«Они меня не поймают, — подумал он и сам себя успокоил, — они меня не поймали все предыдущие разы, не поймают и на этот раз».
Вдруг он застыл и некоторое время, прислушиваясь, стоял неподвижно. Где-то вдали слышались голоса, которые медленно, очень медленно приближались. Лаяли собаки, и время от времени раздавался короткий свист.
Энрико кивнул и улыбнулся. Бежать было слишком поздно. Они застрелят его. А если в этой жизни было что-то, что он в любом случае хотел определять сам, так это то, когда ему умирать. Если он не станет жертвой несчастного случая, то ни за что не выпустит из рук решение о времени и способе своей смерти, не отдаст его даже смертельной болезни, и уж ни в коем случае — взбесившимся карабинерам, жаждущим хоть раз в жизни использовать свое оружие. И он не оставит им Яна. Яна, который сейчас принадлежал ему, как все те, кто до самой смерти принадлежали только ему одному. Нельзя, чтобы в больнице Яна подключили к аппаратуре и насильно вернули к жизни. Ян должен уйти. У него на глазах. Может быть, немного быстрее, чем другие. Он подарит ему покой, он освободит его…
Ян не почувствовал, как чужая рука почти нежно обхватила его шею и сжала ее. А потом ослабила хватку, чтобы снова сжать. У него не осталось возможности ни молить Бога, ни позвать своих матерей, ни попросить прощения у сестры за мелкие ссоры. Он больше не мог плакать и сопротивляться, он не чувствовал боли и страха. Он был полностью во власти своего убийцы.
Можно назвать иронией судьбы то, что именно Джианкарло первым обнаружил за живой изгородью из ежевики дыру в каменной стене Каза Иль Нидо. Джианкарло подал знак всем отойти назад, снял оружие с предохранителя и пустил вперед собак, которые моментально прыгнули внутрь темного дома.
Джианкарло мысленно сосчитал — двадцать один, двадцать два, двадцать три — и хотел уже сунуть пистолет назад в кобуру, как раздался оглушительный душераздирающий вой собак, который перешел в злобный лай.
Джианкарло протиснулся через дыру в стене, за ним — двое его коллег. Его сердце бешено билось, он задыхался. В ярком свете карманных фонарей, которые держали в руках полицейские, склонившись над телом Яна, на корточках сидел Энрико и абсолютно не реагировал на то, что творилось вокруг Собаки сидели рядом с ним, но уже не лаяли. Не раздумывая, Джианкарло бросился на Энрико и рванул его назад. Тот мягко перекатился на спину и даже качнулся взад-вперед, словно хотел спровоцировать полицейского. Потом все произошло очень быстро. Тренированным движением Джианкарло захватил запястья Энрико и защелкнул на них наручники.
Один из полицейских занялся Яном.
— Быстрее вызывайте врача! — закричал он. — У мальчика, похоже, есть слабый пульс. Черт возьми, он еще жив!
— О, — тихо сказал Энрико, — этого я не хотел.
И его холодное высокомерие превратилось в оцепенение.
Когда Марайке вернулась домой, Беттина и Эдда неподвижно, словно две гипсовые фигуры, сидели на террасе. Она ничего не сказала, а Беттина ничего не спрашивала, потому что у Марайке на лице было написано, что они не нашли Яна. Никаких известий, никаких следов. Энрико и Ян бесследно исчезли.
Марайке села, и Беттина дрожащими руками налила ей чашку еле теплого кофе.
— В настоящий момент мы ничего не можем сделать, — сказала Марайке. — Совсем ничего. Только ждать и надеяться, что они его найдут. Что они его найдут еще живым.
Она обхватила чашку руками, словно хотела согреться от практически холодного кофе.
— Поэтому он столько лет не совершал больше убийств в Германии. Потому что продолжил это здесь, в Италии. Он прятался в горах и изображал из себя великого любителя искусства и отшельника. И он оставался безнаказанным, пока не совершил огромную ошибку.
— Какую?
— Он не должен был продавать дом, в котором совершил убийство и спрятал труп, матери своей жертвы.
— Почему Ян? Почему же еще и Ян? — Беттина встала и бросилась Марайке на шею. — Держи меня крепче, — прошептала она. — Я больше этого не выдержу.
— Еще не все потеряно, — пробормотала Марайке, на секунду обняв подругу, и эта секунда показалась им вечностью.
Зазвонил мобильный телефон. Беттина и Марайке вздрогнули одновременно. Эдда взяла телефон.
— Нет, Майки, мы сейчас не можем разговаривать, линия должна быть свободна. Пропал мой маленький брат, и полиция ищет его. Да, я сразу позвоню, как только его найдут, и тогда мы снова сможем поговорить. Да, конечно. Пока.
Она отключилась и положила мобильник на стол.
Марайке подсела к ней и обняла за плечи.
— Надеюсь, ты скоро снова сможешь разговаривать с Майки по телефону, — сказала она.
В девять часов в Ла Пекору приехали Анна, Гаральд и Кай. Они не выдержали пребывания в Валле Коронате, куда невозможно было дозвониться и где они были отрезаны от всего, что происходило.
