От мыслей о Маше я плавно перешла к раздумьям о судьбе Оскара. Утром я позвонила ему и сказала, что, по всей видимости, Маргарита Львовна не выдумала подслушанный разговор, а просто перепутала день. Что-то она слышала, но накануне или за день до похищения. Вполне могло быть, что мужчина с ребенком репетировали план похищения, и, если мы отсмотрим все камеры дня за три-четыре, то наверняка увидим там и бывшего завуча, и того мужчину, который беседовал с малолетней сообщницей.
— Полина, я больше не руковожу следствием — голос многолетнего друга звучал напряженно. — Я ничем не могу тебе помочь. Никаких видеоматериалов мне не дадут.
— Ну хорошо, пусть их посмотрят те, кто занимается этим делом! — взмолилась я. — Кто-то же расследует убийство Маргариты Львовны?
— Смерть Петрушевской официально признана несчастным случаем — сухо ответил он. — Установлено, что ничего она не видела. Она была полуслепой, потому и несчастье произошло.
Не дожидаясь следующих возражений, он отключился. И теперь, покосившись на довольное лицо Георгия, я задумалась — может ли он достать интересующие меня видо по своим каналам? Но, пожалуй, пока преждевременно просить его об этом. Поэтому спросила я совсем другое:
— А мэра пока снимать не собираются? Ограничились руководством СК?
— Здрасти! Как это не собираются? — удивился он, и даже отвлекся на минуту от дороги. — На него после той прессухи так сверху наехали, что он сразу на больничный ушел. Но бумага о его отставке в связи с утратой доверия уже готова, вот как он выздоровеет от воспаления хитрости, так сразу и его пнут, как положено.
— А кто же городом руководит?
— Вице-мэр Тостоногов, — кивнул Георгий. — Так по протоколу положено. Да нам с тобой какая разница, для города ничего не изменится.
— Разница есть… то есть следствию мэр мешать уже не может?
— Да он и раньше не мешал. — Георгий уже парковался на крошечном клочке асфальта возле невзрачной панельной пятиэтажки. — Или ты про прессуху? Да фиг его знает, чего так распсиховался, даже на него не похоже.
— Может, потому, что рыльце в пушку?
— Ты тоже веришь этой ерунде? — он выключил мотор и выпучил на меня глаза. — Ну сказали же тебе, не нужна его дочери никакая пересадка!
— А ты ездил к тому светилу, адрес которого Виктор назвал?
— Подловила! — усмехнулся Георгий. — Да когда б я успел? Ну хочешь, вот пару девчулек опросим, да и поедем по адресу.
— Хочу, — согласилась я. — А сейчас мы к кому приехали?
— К однокласснице Тани, Варе Толстиковой. Пошли, ты в каком-то роде женщина, лучше с ребенком поговоришь.
Вздохнув, я вылезла из машины. Георгий, даже не соизволив подать мне руку, прошел вперед и набрал номер на домофоне. Дверь запищала, отворяясь, и мы вошли внутрь. Подниматься пришлось на пятый этаж, и, прибыв на место, я мечтала только о кресле, стуле или, на худой конец, табуретке. Георгий же, хоть и немного запыхался, смотрелся бодрячком.
Молодая худенькая женщина в длинном цветастом платье провела нас в небольшую комнатку с выкрашенными розовой краской стенами, сиреневой детской кроватью-машинкой, маленьким компьютерным столиком, на котором красовался розовый ноутбук, и двумя прозрачными пластиковыми стульчиками.
Темноволосая девочка в розовом халатике сидела на кровати, скрестив ножки, и с детским любопытством рассматривала нас. Не дожидаясь приглашения, я осторожно примостилась на крошечный столик, с некоторым злорадством взглянул на массивного Георгия — его зад уж точно не поместился бы на детское сидение. Но он спокойно стоял, прислонившись к стене, и ласково улыбался. Женщина тоже осталась стоять, только подпирала спиной не стену, а дверь.
— Варечка, ты ведь уже слышала, что твоя подруга Таня потерялась? — вежливо спросил журналист. — Она заблудилась, мы с твоей мамой так думаем. Может, ты вспомнишь, куда она собиралась пойти в субботу?
— Думаю, как обычно, за домашним мороженым, — важно ответила девочка. — Она только про него и болтала все время, никогда такой обжоры не видела! — и она искоса, хитренько взглянула на мать. Та довольно улыбалась, кивая. — Вот я никогда по выходным мороженного не ем, я умница!
— Конечно, ты умница, — закивала и я. — А скажи, весь класс знал, что по субботам Таня ходит на рынок?
— Наверное, — пожала плечами Варя. — От кого ей было скрываться?
— А куда-то еще, кроме рыночка, она могла пойти? Ну, в гости к кому-то? — скорее от безнадеги, чем рассчитывая на серьезный ответ, спросил Георгий.
— Да ну, еще с мороженным по гостям ходить, — скривила носик девочка. — Туда надо ходить, если угощают!
Я чуть не зааплодировала не по годам мудрому ребенку. Кто ходит в гости по утрам… и так далее. Но увы, ничего особо нового мы не узнали. Да, любой шапочный знакомый мог узнать маршрут Тани в роковую субботу, кто угодно, зная об ее слабости, мог заманить ее в машину, предложив новое, более вкусное мороженное.
— Ты, наверное, очень расстроена: — участливо спросил Георгий, отлепляясь от стены и явно собираясь прощаться. — Лучшая подруга потерялась…
