— Но… Ты фото его дочери видел? — перешла я в наступление. — С большинством пропавших девочек как родные сестры! И вообще… слушай, надо узнать в том городе, откуда он переехал — вдруг у них тоже дети пропадали?
— Узнаю, — с набитым ртом пробурчал он. — Но это ничего не докажет. И потом, он и правда мог свихнуться лишь после несчастья.
Я пожала плечами, давясь кусочком пиццы и не чувствуя ее вкуса. Наконец, трапеза была окончена, и мы перешли к рабочему месту. Георгий, не дожидаясь приглашения, занял удобный стул, вставил флешку, я снова примостилась на табуретку, и мы уставились на монитор.
Накануне исчезновения Леночки на парковке не происходило ничего интересного. Не ходили подозрительные мужики с белыми чемоданами или без, не пряталась за серой машинкой Маргарита Львовна. На всякий случай, мы прокрутили все записи по два раза, но — пустота.
— Что-то мне подсказывает, что мы опять вытащили пустышку, — вздохнул журналист. — Ладно, давай быстренько еще два дня посмотрим, и поеду репортаж писать. Хотя… иди ко мне!
Засмеявшись, я села к нему на колени, и минимум на полчаса мы забыли о похищениях, непросмотренных видео и всей окружавшей нас жути. Моя юбочка и топик полетели на пол, пищали сообщения на моем оставленном на кухне телефоне и в кармане небрежно спущенных джинсов Георгия, кто-то пытался до нас дозвониться, но мы были недоступны.
Затем я пошла в душ, размышляя — ну почему мне всегда нравились только худощавые мужчины? А ведь с теплым и мягким мишкой куда приятнее…
Вернувшись из ванной, я немного испугалась, увидев перекошенное лицо журналиста, уже ничем не походившего на плюшевого мишку. Он уже успел натянуть штаны и пялился на экран, но при моем приближении мигом вскочил, оттесняя меня от компа.
— Эй, ты что делаешь? — ошарашенно спросила я.
— Полина, я еду в полицию. Тебе не надо это смотреть, узнаешь все в свое время. Ты расстроишься зря, и вообще… Меньше знаешь — лучше спишь.
— Как это… ты в моем доме! — пошла я вразнос. — И не даешь мне подойти к моему же компу!
— Я уже все понял…
— А я нет! — мне стало страшно, но я не сдавалась. — Или ты показываешь мне, что такого страшного увидел… или меня ты больше не увидишь тоже! Никогда!
Он мрачно посмотрел на меня исподлобья, но видимо, вид у меня был настолько злобный, что лишь вздохнул и сказал:
— Ладно, смотри. Только дай слово, что ничего не станешь предпринимать без моего ведома. Ну?
— Да-да, даю, — я бросилась к экрану.
Георгий наклонился сверху и включил воспроизведение, чуть промотав вперед. Время 12.06, но эта запись была датирована двумя днями раньше пропажи Леночки. По парковке медленно шла Маргарита Львовна. Я аж подалась вперед, впившись глазами в экран. Теперь видно было, что завуч слегка прихрамывала, и шла как-то неуверенно, слегка вытянув перед собой руки. Вот она остановилась, слегка подалась вперед, затем отшатнулась и сделала пару шагов влево, наполовину скрывшись за припаркованной серой машиной. Видео замерло.
— Ты уверена, что хочешь смотреть дальше? — сдавленным голосом спросил Георгий.
— Да!
— Помнишь нашу беседу в баре, где ты наклюкалась? Ты просила тогда снять отпечатки с дочери мэра, чтобы сравнить с теми, что есть у полиции?
— Ну… что-то помню… кажется, так.
— То есть алкогольная амнезия? — усмехнулся он. — Ну что же, смотри.
Он вновь запустил видео. 12.08, теперь обзор шел с другой камеры. Я увидела наполовину высунувшуюся голову Маргариты Львовны, затем спину невысокого худощавого мужчины в синей рубашке, державшего что-то возле лица. Он стоял вполоборота к камере, и я никак не могла рассмотреть его. Но вот он медленно развернулся, отнял мобильник ото рта и помахал кому-то рукой, уставившись, как показалось, мне прямо в глаза. Я невольно вскрикнула, и схватила Георгия за слегка дрожащую ледяную руку.
— Я же говорил, не надо тебе смотреть, — хрипло прошептал он, и, словно услышав его слова, Виктор широко улыбнулся с экрана.
Я металась по квартире, словно тигр в клетке, все время порываясь хоть что-то предпринять. Георгий уехал в полицию, сообщив мне, что считает миссию почти невыполнимой. То, что Виктор гулял по парковке за два дня до исчезновения Леночки, никак не может быть доказательством его виновности. И даже то, что на камерах чуть позже мы обнаружили его мирно идущим по магазину вдвоем с падчерицей, ни о чем не говорило. Посещение супермаркетов пока еще не приравнивается к уголовному преступлению. А показания Маргариты Львовны, увы, не были запротоколированы надлежащим образом — их посчитали обычным бредом.
И тем не менее, сомнений у нас не было. Завуч говорила правду про подслушанный разговор, хоть это уже нельзя было доказать.
Оставшись в одиночестве, я начала было звонить Оскару, но, не дождавшись ответа, бросила трубку. Надо дождаться сообщения от Георгия, тогда и решим, как действовать дальше. Поддавшись минутному импульсу, я написала Лауре:
“Я знаю, кто похищал девочек.”
Ответ пришел через пару минут:
“Я тоже. Это отец (или он отчим) последней пропавшей”.
“Как ты догадалась?” — я в полном офигении смотрела на экран.
