Питер не смог бы улыбнуться шире, даже если бы захотел. «Он мой». Подхватив свой скейт, он прыгнул следом за Ником и поравнялся с ним на середине улицы. Толпа мужчин и женщин высыпала из соседнего бара посмотреть, что тут за шум. Некоторые были так пьяны, что едва держались на ногах.
Ник дико осклабился в их сторону и вскинул кулаки, выставив вверх средние пальцы.
– Нах-х-х этот мир!!! – пронзительно закричал он. – Нах-х-х весь этот мир!!!
Толпа приветственно вскинула бутылки и ответила ему тем же салютом.
– Нах-х-х этот мир!!!
Питер поднял голову к небу и завыл, наслаждаясь охватившим всех безумием. Он знал, что даже взрослые с унылыми тусклыми взглядами способны дать себе волю, способны вспомнить…
– Шар покатился туда! – воскликнул Ник, притопнув ногой по деке.
Толкнувшись посильнее, он понесся вниз, под уклон.
С последним протяжным воем Питер вскочил на доску и, изо всех сил стараясь не терять равновесия, погнался за Ником.
«Хорошая ночь. Просто прекрасная ночь. Пожалуй, лучшая за последнюю сотню лет».
– Куда теперь? – спросил Ник.
– В город безумия! – провыл Питер, огибая его и вырываясь вперед.
– В город безумия!!! – подхватил Ник и покатил за ним.
Оба помчались по улице, сшибая мусорные баки, пиная машины, завывая и хохоча. Вслед им неслись трели автомобильных сигнализаций и бешеный лай собак.
Прохладный осенний ветер рвался в легкие Ника, сдувая пряди волос с лица. Сердце стучало в груди, в венах бурлил адреналин, щеки раскраснелись от возбуждения и полного, абсолютного счастья. Такой непринужденности, такой свободы он не испытывал никогда в жизни. Мысли о Марко, о матери, обо всей прочей ерунде будто остались в миллионе миль позади.
Район малоэтажной застройки тоже остался позади, сменившись складами и промышленными строениями. Путь вел вниз, к докам. Вокруг не видно было ни света фар, ни любых других признаков жизни. Казалось, кроме них двоих в мире нет ни единой живой души, и Нику очень хотелось, чтобы это не кончалось никогда.
По мере приближения к гавани туман густел, обволакивал мальчишек, вился вокруг, будто живой. Питер остановился и запихал шоколадки в сумку. Кроме ножа Ник заметил внутри блок сигарет и несколько упаковок жвачки. Небрежным пинком Питер отправил скейтборд в придорожную канаву.
– Эй, ты что делаешь? Классная же доска!
– Там, куда мы идем, не понадобится.
Ник неуверенно засмеялся.
– Это почему?
Питер посмотрел в глаза Ника.
– Здесь Туман, – сказал он. – Точка невозвращения. Туман приведет нас на Авалон – в такое место, где не придется становиться взрослым. Это остров волшебства и приключений, но он полон опасностей… и чудовищ. Ник, ты идешь со мной по доброй воле?
Ник рассмеялся.
– Ну да, Питер, конечно!
– Нет, ты должен так и сказать.
– Как сказать?
– Сказать: «Иду с тобой по доброй воле».
Ник подумал, что игры в заколдованный остров, пожалуй, заходят слишком далеко, но – ладно, почему бы не подыграть?
– Окей, иду с тобой по доброй воле.
На лице Питера отразилось облегчение.
– Тогда идем, – сказал он.
Оба двинулись дальше. Вместе со зданиями и светом фонарей в завесе тумана начали исчезать и звуки города. Пыхтенье буксиров, редкие долгие гудки паромов – туман заглушил все. Вскоре исчез даже запах моря. Ветер стих, воздух сделался затхлым, запахло землей и старым тряпьем. Туман стал ощутимо холоднее и ярче – он будто мерцал, светился сам по себе. Наконец Нику пришлось признаться себе, что все это как-то странно, и отправиться за золотоглазым мальчишкой с острыми ушами на заколдованный остров, возможно, было не лучшей из идей.
– Держись ближе, – прошептал Питер, – и двигайся как можно тише. Совсем ни к чему, чтобы они нас услышали.
Ник и представить себе не мог, кого еще может занести сюда среди ночи, но на всякий случай послушался.
Минут десять они шли сквозь туман. Вдруг Ник зацепился за что-то ногой и упал. Падая, он выронил скейтборд, и ладони скользнули по мокрой рыхлой земле – белесо-серой, того же цвета, что и туман. Ник не мог припомнить, когда асфальт уступил место земле, но не особо удивился, рассудив, что «крепость» Питера, скорее всего, спрятана на свалке или среди заброшенных складов. Удивило другое: земля вдруг начала испаряться с ладоней, уплывать прочь струйками дыма, как будто тоже была частью тумана. Но тут он заметил то, обо что споткнулся – какую-то белую штуку с двумя темными дырами. Сощурившись, склонившись к ней, Ник обнаружил, что смотрит прямо в пустые глазницы человеческого черепа.
Череп, наполовину ушедший в землю, был покрыт остатками изъеденной червями плоти – иссохшей, мертвенно-бледной. На макушке до сих пор красовался длинный клок светлых, заплетенных в косу волос. Рядом валялась плечевая кость и еще несколько косточек поменьше.
– Ничего себе!
Ник поспешил подняться.
– Питер, – шепнул он, одолевая страх.
Питер исчез.
– Питер, – вновь прошептал Ник.
«Куда он делся?»
