– Хорошо. Я не хочу, чтобы ты меня подстрелила.
– Никому не придется стрелять. У Дюрана нет разрешения на ношение оружия.
– Из этого вовсе не следует, что у него нет пистолета. Или пятерки громил с пистолетами и с разрешением на их ношение, которые смогут все исполнить для него.
– Не его стиль. Все пройдет без сучка без задоринки.
– Да. Как и всегда.
Мы проходили обучение, чтобы быть готовыми ко всему, к любым неожиданностям. Но я была уверена, что Уилбур Дюран не пойдет на жесткое противостояние. Его пули сделаны из серого вещества. И если он начнет в нас стрелять такими пулями, мы можем даже не узнать, что он попал в цель.
Перед входом в студию стояли два автомобиля: «мерседес» последней модели, гладкий и блестящий, черный с затемненными стеклами, и пятилетний или шестилетний «фольксва-генджетта», также черного цвета. Я сообщила в участок их номера. Пока мы дожидались ответа, я на всякий случай проверила свой пистолет.
Наконец нам сообщили, что машины не принадлежат Дюрану, и я испытала разочарование. «Мерседес» взят напрокат – тут у нас забрезжила надежда, но оператор добавил, что машину взяла крупная юридическая фирма. Я записала номера в блокнот и отстегнула ремень безопасности.
– Ни одна из машин не принадлежит Дюрану или его компании.
– Не исключено, что он здесь.
Однако в студии Дюрана не оказалось. Мистер Штаны для Гольфа и его дружок уже ждали нас. Оба заявили, что Уилбур Дюран покинул страну.
– Значит, он вернулся на один день, чтобы нанести мне визит, а потом снова исчезнуть?
– Я не могу рассуждать о мотивах поведения моего клиента. Он свободно перемещается по миру, – заныл адвокат. Он выглядел куда значительнее без одежды для гольфа, но голос оставался столь же отвратительным. – Мистер Дюран все еще расстроен из-за безобразий, которые вы устроили в студии. У него жесткое расписание, и теперь ему будет очень сложно закончить работу в срок.
– Но он не работал, когда мы сюда пришли.
– Возможно, он работал в другом месте, я не знаю. Мне известно одно: в своей студии в таких условиях он работать не мог.
– Ему нужно было только попросить.
– И вы бы сразу ушли?
Он сбивал меня с толку, и я поддалась на его уловки.
– Где он? – резко спросила я.
– Понятия не имею.
– Но вы входили в контакт с мистером Дюраном.
– Это конфиденциальная информация, детектив.
Я чувствовала, как во мне растет раздражение; еще немного, и я начну кричать. Должно быть, Спенс это понял, поскольку взял меня за локоть и вмешался в разговор:
– Вы не возражаете, если мы осмотрим студию?
– Я категорически возражаю.
– Когда он вернется, – сказала я, – пожалуйста, передайте вашему клиенту, что я бы хотела перекинуться с ним парой слов. Кстати, можете добавить, что у нас есть ордер на его арест.
Адвокат так и не спросил, в каком преступлении обвиняется его клиент.
Мы вышли к машинам, и я связалась с группой, которая отправилась в дом Дюрана. Они рассказали, что в доме находится только несущий какую-то чепуху слуга.
Нам ничего не оставалось, как уйти. Косые лучи солнца слепили глаза, все казалось каким-то старым и обветшавшим.
– Ну, и каков план «Б»? – спросил Спенс.
– Плана «Б» не существует, – ответила я.– У нас едва набралось на план «А».
Он пораженно посмотрел на меня.
– Перестань, Лени, у тебя есть план «Б» даже в тех случаях, когда ты теряешь пилочку для ногтей.
– Я не шучу, Спенс. Плана «Б» у меня нет.
– Так что же мы будем делать, когда даже некого ущипнуть за задницу?
– Понятия не имею.
– Мне кажется, нам нужно его вспугнуть.
– Как? – осведомился Фред.– Ты сама сказала, что он мастер исчезновений. И мы пока не можем обнародовать эту информацию.
В срочном совещании участвовали старшие офицеры и детективы из отдела. Я вновь оказалась в трудном положении, нужно было срочно что-то придумать.
– У меня в «Тайме» есть одна знакомая, – сказала я.– В последнее время я с ней не работала, но прежде мы были в хороших отношениях. Если мы предложим ей что-нибудь взамен, она сможет намекнуть, что Дюран связан с похищениями, не называя его главным подозреваемым. Пусть сошлется на анонимный источник в полицейском департаменте, чтобы никто не пострадал.
– Ты ей доверяешь?
– Да. Пожалуй, да. Как я уже говорила, мы с ней давно не общались, но она всегда была порядочным человеком.
Я ожидала, что Фред будет возражать, но оказалось, что он готов на все.
– Возможно, стоит попытаться. Но прежде чем ее статья будет опубликована, я бы хотел на нее посмотреть.
Интересно, о чем он думает?
– Не знаю, Фред, боюсь, она не согласится. Независимость прессы и все такое.
– Я не собираюсь исправлять грамматику, Дунбар. Мне необходимо знать суть того, что она напишет.
– Наверное, она захочет получить эксклюзивный материал, если согласится на такое сотрудничество.
– Как насчет первого интервью с тобой?
– А если я вообще не хочу давать интервью?
– Круто.
Ну, вот я свое и получила.
