Москал и я чувствовали себя усталыми и опустошенными, когда вышли из дома Галлахера. Многие слова так и остались непроизнесенными, они висели в воздухе, как отвратительный запах, ужасные слова, которые нельзя говорить вслух. Патрик Галлахер открыл нам новые факты; теперь от Москала и меня зависело, сумеем ли мы их использовать.
– Келли Макграт ждет нас через полчаса, а ехать до нее две минуты. Хотите завернуть в участок?
– Нет. Нам есть о чем поговорить. Давайте не будем откладывать.
– Хорошо, – согласился он.
Москал остановил машину на обочине. Рядом находился небольшой парк – пустой участок, где начались реставрационные работы. Возможно, раньше здесь стоял сгоревший дом. Местные детишки с веселыми криками катались на карусели.
– Появилось достаточно фактов, чтобы открыть дело Майкла Галлахера.
– Верно.
– И вы намерены это сделать?
– Да.
– Мне нужно время, чтобы собрать улики в Лос-Анджелесе. Я бы хотела попросить вас немного подождать.
– Я так и думал.
– У меня дела о тринадцати исчезнувших мальчиках. Возможно, один из них еще жив.
– Вы сами знаете, что это не так.
Я не стала возражать.
– Надежда всегда остается.
Неожиданно дети закричали громче. Мы оба повернулись в их сторону и увидели, как двое мальчиков постарше соскочили на землю и стали раскручивать карусель. Малыши были в восторге.
– Ох, как хочется повернуть время вспять, – сказала я.
– Да. – Он явно старался об этом не думать, ему хотелось поторопить время. – Я могу подождать, но, если он узнает, что вы открыли на него охоту, и сбежит, это все осложнит.
– Я не могу ничего утверждать наверняка. Постараюсь действовать с максимальной быстротой и осторожностью.
Я уже звонила на его студию, чтобы с ним связаться. Кто-то из служащих почти наверняка рассказал ему о том, что ведется расследование. Насколько мне известно, он мог покинуть город.
– В таком случае я немедленно подам в отставку и отправлюсь на поиски.
Я ему поверила.
Мы достигли временного соглашения: у меня есть одна неделя на то, чтобы продвинуть свое расследование, после чего мы с Москалом связываемся и вновь оцениваем ситуацию. Если его не удовлетворят мои результаты, он начнет работать со своей стороны. Но до тех пор Москал не станет предпринимать никаких официальных шагов.
За пять минут до намеченного времени мы подъехали к домику Келли Макграт.
Она оказалась не такой старой, как я предполагала. Чуть больше шестидесяти, аккуратная и изящная, с рыжими крашеными волосами. Нас сразу же усадили в гостиной; чай хозяйка приготовила заранее, на маленьком столике стояли чашки с ложечками, кусковой сахар, сливки. На рояле – фотографии Келли и похожей на нее женщины, которая была несколько старше.
– Это ваша сестра Мэгги? – спросила я, когда она передавала чашку и блюдце.
– Верно. – Келли перекрестилась свободной рукой. – Да почиет она в мире.
– Как давно она умерла?
– Очень давно. С тех прошло тридцать три года. Она умерла, когда Уилбуру было семь лет.
– Ваша сестра работала гувернанткой в доме Дюранов?
Она немного удивилась, а потом сказала:
– Ах, да, маленького мальчика звали Дюран! Я забыла. Мы всегда называли то место домом Кармайклов. Ну, они и сами его так называли. Семья была очень недовольна, что Патриция вышла замуж за француза. Понимаете, он был католиком и все такое, не понимаю, как люди могут быть такими ограниченными. По-моему, предрассудки появляются вместе с деньгами. Как и прижимистость. Все могло бы сложиться для нее иначе, если бы семья как следует ей помогала.
Я больше не задала ни одного вопроса.
– Вы знаете, у Патриции все складывалось не лучшим образом. У нее были трудные роды, а новый брак получился не слишком удачным. Ей занесли ужасную инфекцию, после чего пришлось делать операцию по удалению женских органов, – вы уж простите меня за то, что я это говорю в вашем присутствии, детектив Москал. С тех пор муж вообще не обращал на Патрицию внимания. Сразу же после рождения ребенка он перевез ее в Бруклин, со словами, что цены на жилье там будут расти и это очень хорошее вложение капитала. Патриция ненавидела Бруклин. У нее там не было друзей, Церковь отнеслась к ней холодно, и она начала пить, надеясь таким способом справиться со своими горестями. Дети Кармайклов – Шейла, Эйлин и Каллен – росли в нормальной обстановке, поскольку Патриция была хорошей матерью и заботилась о них, да и с отцом им повезло, упокой Господи его душу. Как жаль, что он умер молодым.
