– И биполярные. Однако общество продолжает рассчитывать, что мы сможем предсказать, кто должен свихнуться. – Он похлопал ладонью по стопке записей, которые набрались за мои визиты к нему. – Все складывается так, что мы имеем дело с серийным педофилом. Мы могли бы сэкономить кучу времени, если бы сумели пообщаться с Уилбуром Дюраном, когда он был еще молод, и прийти к выводу, что он опасен для общества и его следует запереть до конца жизни, чтобы другим людям не пришлось страдать. Но представьте себе, во что обошлось бы обследование всего населения для выявления будущих педофилов, я уже не говорю о том, какой бы крик подняли защитники гражданских свобод. Нет, такой путь непрактичен: мы не можем посадить в тюрьму всех любителей детской порнографии только из-за того, что некоторые из них могут перейти на следующий уровень и стать педофилами.
Если я была права, Уилбур Дюран уже давно вышел на следующий уровень, а теперь выбирает детей и убивает их. От этой мысли я сразу перестала ему сочувствовать. Я встала и принялась расхаживать по кабинету Эркиннена.
– Может быть, в северной Атлантике существует голый остров, куда мы могли бы их всех отправить, а потом посмотреть, как изменилось бы количество педофилов. Или выбрать подходящее местечко в Сибири.
Док уловил горечь в моем голосе.
– Расследование у вас уже в печенках сидит?
– У меня осталось мало времени. А у него времени полно.
Да благословит Бог судью. Да благословит Бог прокурора. Ордер на получение пленок, отснятых в музее, мне выдали в тот же день.
А Фред Васка наконец согласился дать помощников. На самом деле у него не было выбора, поскольку судья достаточно уверенно разрешил начать активные действия против подозреваемого. А я не могла в одиночку произвести обыск сразу в двух местах – весь смысл акции состоял в том, чтобы организовать обыски одновременно, пока подозреваемый не успел уничтожить улики.
Мы одновременно появимся в доме и на студии. Я поведу один отряд, Эскобар – другой. Я не знала, где находится тайник Дюрана, но меня преследовало ощущение, что все творческие процессы сосредоточены в его студии. Любовь и работа, верно? Две вещи, которые движут людьми. А этот человек умудрился их совместить в особенно извращенной форме.
Студия находилась в самом дальнем конце комплекса «Апогис Студиоз», в стороне от маршрутов популярных экскурсий. Я видела несколько нечетких фотографий студии в парочке бульварных газет, где писали, что здесь творят ритуалы черной магии, появляются космические пришельцы, чьи удлиненные головы красовались на сфабрикованных фотографиях.
Теперь мне все казалось возможным.
Здание представляло собой большой дом с прямоугольным основанием и плоской крышей. Со всех сторон его окружал асфальт. Как только я его увидела, мое возбуждение сменилось тревогой. Все здесь было ужасно голым, холодным и враждебным. Ни одного деревца вокруг крепости, королевства Уилбура, которое он, несомненно, будет защищать. Я представила себе горшки с кипящей смолой, стоящие с двадцатифутовыми интервалами на крыше – одно короткое движение, и нестерпимо жаркая смерть обрушится на голову всякого, кто осмелится подойти поближе.
Офисы во внешней части здания оказались такими же зловещими – Дюран не нуждался в новых деловых предложениях. Мы вошли в тяжелую стеклянную дверь, создавалось впечатление, что иного входа в здание попросту не существовало. Это меня удивило; большинство студий имели большие раздвигающиеся двери, часто они были широко раскрыты, так что даже издали удавалось рассмотреть интерьеры здания. Но только не у Дюрана – его в буквальном смысле со всех сторон окружали металл и бетон.
Мы вошли со значками и ордером в руках.
– Нам нужен Уилбур Дюран, – сказала я. Молодой клерк бросил на меня холодный взгляд.
– Сожалею, но его здесь нет.
Мы быстро прошли мимо него; Спенс даже позволил себе рассмеяться. Входя во внутреннее помещение, он потянулся к телефону, но тут же застыл на месте. Как и все мы.
– Пресвятая Матерь Божья, – пробормотал Спенс, озираясь по сторонам.
Мы попали в мир Уолта Диснея, музей, сцену из «Алисы в Зазеркалье», объединенные в единое целое. На стенах висели маски и изображения всех самых известных персонажей. Копии голов и изувеченных шей нескольких знаменитых актеров были выставлены в качестве экспонатов, сразу у входа. С потолка свисали пластиковые инопланетяне, отсеченные кисти, кровавые обрубки рук и ног.
Здесь было собрано огромное количество экспонатов, и мы поняли, что нам придется в них разбираться.
– Наверное, парень обожал свою работу, – после долгого молчания сказал Спенс.
– Вот именно.
