Наконец я встала и взяла коробку от кроссовок Натана. Затем выбрала пару, принадлежавшую ему, и осторожно положила ее в коробку; они легко легли на место, как хрустальный башмачок Золушки. Я оставила их напоследок, поскольку раньше убрать в коробку не могла. С этого момента все остальное станет лишь подтверждением, и я не хотела обманывать родителей, которые должны были еще раз пережить кошмар, глядя на кроссовки своих пропавших детей. Мне это вдруг показалось несправедливым.
Запрос на ордер на арест был настоящим произведением искусства, ясным и кратким, никогда прежде мне не удавалось столь четко изложить суть дела. Я хотела, чтобы прокурор был полностью увлечен делом, чтобы он пошел со мной до конца.
Между тем Фред формировал группу, которая должна была задержать нашего эксцентричного подозреваемого. Когда он ставил в известность удивленное начальство, мне пришлось при этом присутствовать, чтобы дать необходимые пояснения. Фред постарался тщательно все сформулировать, чтобы они не усомнились в правильности наших действий. Все это вызвало у меня тошноту и возмущение.
А еще говорят, что полицейская работа не требует творческого подхода.
Впрочем, меня на несколько мгновений позабавила мысль о том, как выглядит Фред в своем помятом костюме на фоне их роскошной формы. Но тут у меня на столе зазвенел телефон.
Пандора уловила в его трели призрак неприятностей, но ей хватило глупости снять трубку.
К двенадцатилетнему мальчику подошел друг семьи – во всяком случае, так сначала подумали все, – когда он возвращался домой после футбольной тренировки. Этот мнимый друг остановил рядом с мальчиком машину и заявил, что мать просила его подвезти, поскольку хочет, чтобы он пораньше попал домой. Все это произошло на узкой улочке, где не наблюдается активного движения транспорта, на глазах у двух свидетелей. Одним из них была накурившаяся девица, от которой толку не дождешься.
А другим – о чудо! – сам мальчик, которому удалось ускользнуть.
Его звали Карл Торсен, и, в отличие от девицы, которая не могла сказать ничего внятного, он говорил так быстро, что мне пришлось просить его повторить почти каждое слово.
– Машина-оставилась-совсем-рядом-со-мной-я-замедлил-шаг-потому-что-думал-это-машина-Джейка-пассажирская-дверца-открылась-я-заглянул-внутрь-но-там-было-темно-и-я-не-мог-разглядеть-кто-там-но-сначала-подумал-Джейк-потому-что-это-была-правильная-машина-и-он-был-на-него-вроде-как-похож-и-я-подумал-ха-конечно-это-он-но-что-то-в-его-голосе-мне-не-понравилось-голос-он-был-слишком-высокий-и-тогда-я-сильно-испугался-и-отступил-на-шаг-но-он-успел-схватить-меня-за-рукав-стал-тянуть-но-я-вырвался-и-потом-побежал-так-быстро-как-только-мог.
Карл клялся, что он кричал, но рядом была только девица, которая сказала, что ничего не слышала, кроме того, она заявила, что не разглядела номера машины. Я пожалела, что ее не забрали в участок за какое-нибудь мелкое нарушение. Впрочем, может, оно и к лучшему; из наркоманов получаются плохие свидетели.
Я посадила Карла в патрульную машину и отправила в участок, откуда полицейские позвонят его родителям, тогда колеса правосудия начнут крутиться. Эскобар и я отправили на место неудавшегося похищения бригаду экспертов и огородили все вокруг, чтобы им не мешали работать. Кто-то из людей, проживавших на этой улице, сказал, что ему показалось, будто он услышал детский крик, но он не стал выглядывать в окно. Больше никто ничего не видел и не слышал.
Господи, как бы мне хотелось знать номер его машины.
Вернувшись в участок, я попросила Карла отдать мне рубашку. Конечно, надежды на то, что мы найдем отпечатки пальцев, было совсем немного, но вдруг нам повезет – сегодня удача повернулась к нам лицом, в особенности в мире Карла Торсена. Рубашка выглядела чистой и совсем не поврежденной – никаких складок, следов «борьбы» или разрывов.
Приехала мать; я дала ей возможность провести пару минут наедине с сыном, а потом сказала:
– Мне нужен телефонный номер вашего друга Джейка и его домашний адрес.
Она сразу же согласилась.
– У меня есть номер его сотового телефона, – сказала она. – Позвоните ему прямо сейчас. Он этого не делал, я уверена.
Я и сама это знала, но ничего не стала говорить.
В момент попытки похищения Джейк находился один в своей машине, и у него не нашлось свидетелей, которые могли бы это подтвердить, однако ему повезло: ровно через четыре минуты после попытки похищения он получил штраф за превышение скорости в месте, которое находилось в двадцати милях от интересующей нас улочки.
Ты начинаешь делать ошибки, Уилбур.
Я посоветовала ужасно напуганному Джейку заехать в участок; он появился менее чем через пятнадцать минут, в совершенно истерическом состоянии. Мы уже установили его алиби, и я дала ему понять, что он вне подозрений. И тут я задала ему вопрос, ответ на который меня действительно интересовал.
– Были ли вы вместе с Карлом за последние два года в каком-нибудь общественном месте, где вас мог кто-то заметить?
Нужно было видеть его лицо.
– Конечно были. В самых разных местах. Он мне как родной.
