Утром я зашла в участок, чего уже некоторое время не делала. Департамент перевел меня на легкую работу, но Фред сказал, что я могу приходить в отдел в любое время – чек я буду получать в любом случае. Иногда мне было труднее усидеть дома, чем прийти сюда; мне не хватало постоянной активности, разговоров коллег. Похоже, меня здесь ждали с нетерпением – как только я вошла, все тепло меня встретили.
После обмена любезностями все вернулись к своим делам – их мир не потерял целостности. Все, кроме Спенса и Эскобара.
– Как дела, Лени? – с искренним беспокойством спросил Эскобар. – Ты выглядишь немного усталой.
Я видела себя в зеркале сегодня утром. «Немного усталой» прозвучало как комплимент.
– Не слишком хорошо, Бен. Вчера вечером мне позвонил Йоханнсен. – И я рассказала им о намерениях Шейлы Кармайкл.
– Дерьмо, – коротко прокомментировал Спенс.
– Да, дело дрянь.
Мы немного посидели в мрачном молчании, а потом я сказала Спенсу:
– Послушай, я бы хотела нанести визит Джесси Гарамонду. Что ты об этом думаешь?
Он с минуту смотрел на меня, ничего не понимая.
– Мне кажется, пришло время вытащить его из тюрьмы.
– Лени, он очень плохой парень. Оставь это дело.
– Но я хочу с ним поговорить.
После некоторых колебаний он согласился.
– Ладно, но мне это не нравится.
Мы приехали в тюрьму по той же дороге. Когда мы подходили к доске для афиш, где раньше красовалась реклама «Здесь едят маленьких детей», я закрыла глаза. И не открывала до тех пор, пока у меня не появилась уверенность, что мы прошли мимо. Сейчас там наверняка висел другой плакат, но мои глаза все равно увидели бы там прежнюю афишу. А мне совсем не хотелось думать на эту тему.
Пистолет Спенса остался при нем, но мое оружие лежало в столе Фреда, куда он его спрятал после того, как забрал у меня.
– Тебе он сейчас не понадобится, – заявил он. Сначала мне его не хватало, но со временем я оценила восстановление равновесия. Мои плечи распрямились, а походка стала более легкой. И одно бедро перестало быть выше другого. У меня больше не болела спина от необходимости компенсировать неравномерные нагрузки. Оружие будет храниться у Фреда до тех пор, пока я не вернусь к исполнению своих обязанностей. Вот почему мы гораздо быстрее преодолели пост у входа в тюрьму, что не могло меня не порадовать. Они не обратили никакого внимания на пару резиновых перчаток, которые лежали в моей сумочке, поскольку с их помощью невозможно никого убить, если только не засунуть их в горло жертве.
Когда мы подходили к камере, я повернулась к Спенсу.
– Я хочу поговорить с ним наедине.
Он замер и внимательно посмотрел на меня.
– Не думаю, что это хорошая мысль, Лени. Он не самый приятный человек.
– Со мной все будет в порядке. Я просто хочу немного с ним поболтать.
– О чем, черт побери?
– Спенс. Пожалуйста. Сейчас мне нужна твоя поддержка. И я не хочу, чтобы ты слышал наш разговор – вдруг кто-нибудь начнет задавать тебе вопросы.
Он стоял и молча смотрел на меня.
– Пожалуйста, – повторила я. Он неохотно кивнул.
– Ладно.
Я отправила Питу Москалу две статьи из «Лос-Анджелес тайме». Когда я их вырезала, то на всякий случай надела перчатки. Они вышли с промежутком в один месяц. Я запечатала самый обычный конверт, протерла его губкой и воспользовалась самоклеющейся маркой. Обратный адрес на конверте я писать не стала.
В первой статье было написано:
