Каждый день у меня появляются новые обязанности, и, судя по всем признакам, мне полностью доверяют. Ходят слухи, что я скоро получу повышение… Иногда я сам удивляюсь своему везению… Мне снова хочется выразить свою безграничную признательность милорду Жилю за помощь, которую он мне оказал благодаря своему влиянию…
Благодарные слуги милорда – мы оба, Жан и я, как же мы похожи. Гораздо больше, чем он с отцом, который был воином, коим Жан никогда не мог стать. Но Мишель был сыном Этьена во всем – в манерах, в мимике, в пристрастиях. Они так сильно походили друг на друга, что милорд Жиль часто говорил об этом, даже после того, как Мишель исчез.
– Близнецы, а не отец с сыном – и оба такие красавцы. У вашего Мишеля было ангельское лицо, – говорил он.
У Этьена тоже; впрочем, это дело вкуса. Однако я была согласна с мнением милорда относительно их внешности.
Мой дорогой сын, я горжусь тем, что ты успешно продвигаешься вверх и вскоре займешь более высокое положение, впрочем, меня это нисколько не удивляет,
Здесь, в Нанте, что-то происходит…
Я рассказала ему о том, что случилось у мадам ле Барбье, с самого начала и до конца.
Я несколько раз слышала ту песенку, о которой ты мне написал в своем предыдущем письме, про то, что кто-то ест маленьких детей! Его преосвященство не слишком мною доволен, но не запретил поездить по окрестностям и поговорить с разными людьми, чтобы понять, что за всем этим скрывается.
По-видимому, на тех, с кем я встречалась и кому задавала вопросы, я производила странное впечатление – аббатиса бродит по окрестностям Нанта и спрашивает, не пропадали ли у кого-нибудь дети. Хотя я искала то, что его преосвященство, скорее всего, назвал бы сплетнями, я не сомневалась, что сама стану причиной появления необычных разговоров и слухов.
– Клянусь всеми святыми, – будут говорить под каким-нибудь окном или у прилавка на рынке, – святая мать окончательно лишилась рассудка… Я видела это собственными глазами…
Ладно, не имеет значения. Я покинула убежище епископского дворца в Нанте во вторник за неделю до Пасхи, чтобы выяснить, является ли история путника из Сен-Жан-д'Анжели, добравшаяся до Авиньона в виде песенки, пересказом реальных событий или вымыслом какого-нибудь безумца, спаси Господи тех, кто становится жертвой полной луны. Мне выделили ослика, а не лошадь.
– Учитывая, что вас никто не сопровождает, так будет лучше, – заверил меня конюх, что подразумевало: «Никто не попытается отнять его у вас».
Его слова заставили меня задуматься, и я собралась снять с шеи тонкую золотую цепочку, которую носила постоянно и которая досталась мне от матери. До того как ее прибрал Бог, а мой Этьен еще оставался со мной, цепочка всегда была у нее на шее. Она никогда не говорила, откуда появилась эта вещица – от отца или, может быть, входила в приданое. В последние годы, когда цепочка стала казаться мне частью моего тела, я не раз спрашивала себя, не подарок ли это какого-нибудь верного поклонника или прежнего возлюбленного. Моя мать всегда была привлекательной женщиной, по крайней мере пока смертельная болезнь не отняла у нее все силы, превратив в подобие скелета.
