— Не упрямься, Лианна, — Оуэн рывком разворачивает меня к себе, его горячее дыхание обдает мои щеки и губы. — Я даю тебе все, что ты хочешь, Ли. И требую не так много взамен. Ты должна всегда быть готова для меня. Только время теряем из-за твоего показного упрямства. Признаюсь, иногда это заводит, но сейчас я хочу свою шлюху быстро и дико, — грубо бросает уэн, его зелено-карие глаза сверкают нездоровым блеском. Всего секунда, и я отвешиваю ему пощечину. Не скуплюсь, бью в полную силу. го щека мгновенно краснеет, но на губах застывает довольая усмешка. Богатый ублюдок под кайфом.
— Попробуй только ещё раз меня так назвать, — сквозь зубы шепчу я, мечтая врезать ему не только по лицу. бещаю, я так и сделаю, если он ещё раз назовет меня шлюхой.
— Сука, — свирепеет Оуэн, хватая мои руки и заводя их за спину, прижимает к барной стойке. Мой взгляд скользит по смазливым чертам его лица, искаженным кайфом и неудовлетворенностью. Иногда я нахожу Смита привлекательным, иногда — нет. Зависит от настроения. Смерив его снисходительным взглядом, выплевываю прямо в лицо:
— Не ра — зго — ва — ри — вай со мной так, — по слогам проговариваю я, напоминая ему, что могу уйти в любой момент. В агентстве очередь из мужчин, которые только этого и ждут, поэтому я никогда не позволяю Оуэну вытирать об меня ноги, несмотря на то, что материально целиком и полностью завишу от него. На самом деле он куда больше боится меня потерять. Ведь ни у кого такой нет, как я…в необычной внешности есть свои плюсы.
— У меня, правда, болит живот, — уже спокойным, слегка грустным голоском лепечу я, изображая на лице все оттенки усталости и боли.
— Малыш, у меня есть кое-что, что снимет твою боль, — его губы расплываются в хитрой ухмылке, и oн показывает мне небольшой пузырек, зажатый между средним и указательным пальцем. — И ты захочешь этого, так же, как и я, — яростно шипит Оуэн, потираясь членом о тонкую ткань моего платья, которое постепенно задирается при каждом движении его бедер.
— Я итак тебя хочу. Без всяких таблеток, — мягко шепчу я, испытывая жгучее отвращение к самой себе. К этой девушке, которая вынуждена носить маску двадцать четыре на семь. Расплываюсь в нежной улыбке, медленно проводя пальчиком по его ключицам. Выхватываю пузырек и, не моргая, глядя ему в глаза, тянусь к губам Оуэна…в последний момент, когда его рот приоткрывается для поцелуя, прикладываю палец к губам мужчины и обещаю:
— Подожди меня на вечеринке. Я немного подышу свеим воздухом и вернусь. А это — оставь себе, — прошу его я, возвращая ему пузырек, и чувствую, как Оуэн отстраняется. Он окидывает меня голодным взглядом, к которому я привыкла, и пренебрежительно рявкает:
— Если через пять минут ты не вернешься, я урежу средства на твое содержание, а экономить ты не привыкла. Больше никаких дорогих подарков, — бесцеремонно шлепая меня по заднице, яростно шепчет на ухо: — Ты совсем осмелела, может, мне стоит нарушить наши правила? Доиграешься, крошка.
Под «правилами» он имеет в виду наше соглашение о соблюдении границ в постели. Никакого рукоприкладства, удушья, применения слишком грубой силы…мне нравится дико, сладко и жадно, но я бы не хотела, чтобы Оуэн оставлял синяки на моей коже или насильно бы трахал в рот. Для этого у него есть шлюхи.
Мне хочется снова его ударить, но, когда я оборачиваюсь, Смит уже скрывается за прозрачной тканью, которая разделяет террасу и коридор ведущий в комнаты виллы.
— Пошел к черту! — вспыхиваю я, разжимая кулак. Вглядываюсь в таблетки, лежащие в ладони. Розовые, маленькие, и их так много. Он и не заметил, как я достала.
Кожа покрывается мурашками от звука собственного голоса в голове. Словно в тумане, не отдавая себе отчета в cвоих действиях, я хватаю бутылку воды с барной стойки и запиваю пять таблеток, царапающих горло. И ничего не чувствую. Абсолютно…
Примерно через тридцать минут, сама не понимая, как, оказываюсь в центре комнаты, оборудованнoй под танцпол. Зажатая между Оуэном и его лучшим другом, которые лапают меня за все оголенные части тела. Самое странное, что мне приятны их прикосновения. Всего пару минут, а может быть, целую вечность…
Сердце бьется так быстро, будто загнанная в клетку птичка. Плавно замедляется, пока его удары не становятся реже мoих вдохов, пока они не исчезают полностью. Меня накрывает волна странных ощущений: словно меня бросает в прохладные воды Эгейского моря, засасывает в воронку, и вот я уже на самом дне, лишена возможности сделать вдох… Но это иллюзия. Я все ещё на танцполе.
