А затем он вдруг роняет меня, и я ударяюсь бедром о пол, громко вскрикивая. Ларс подобрал с пола оба мешочка с костями и бежит к Брэму. Я пытаюсь встать на ноги, но не могу.
Слышится мерзкий хруст, и мое горло сдавливает страх.
Нет, Брэм, нет.
Я быстро поднимаю глаза на него, дыхание у меня сперло.
Брэм стоит над Ларсом, который лежит в углу. Мертвый. Лицо Брэма искажено яростью, глаза суровы.
– Ты это сделал? – спрашиваю его я.
– Я не мог позволить ему убить тебя.
У меня вырывается судорожный всхлип:
– Он убил Тессу.
Брэм трет лицо ладонью:
– Я не мог позволить ему убить и тебя.
Я думаю о том, как Деклан стоял в моем доме в Мидвуде, помогая Лэтаму до самого конца.
Брэм не такой, как Деклан. Лэтам использовал его втемную, а сам он никогда не желал мне зла. Я встаю и, подойдя к нему, прижимаю ладонь к его щеке.
– Что ты делаешь? – Крик Тэйлона громок, как взрыв. Я перевожу взгляд на Лэтама, и у меня обрывается сердце. Его руки свободны – должно быть, веревки разорвались, когда сталкивались магия Ларса и магия Брэма. Лэтам успел доползти до центра комнаты и собрал кости моей бабушки на полу перед собой. Кости из банки – кисти моей руки – зажаты в его пальцах. На костях все еще виднеются остатки кожи.
Он пытается срастить кости бабули, чтобы изменить прошлое. И мои кости дадут ему ту силу, которая нужна, чтобы это свершить.
Я бросаюсь к нему, пытаюсь вырвать кости из его хватки, но действие магии уже началось. Едва я касаюсь костей, как ощущаю тянущее чувство внизу живота, и меня затягивает в видение вместе с моим врагом. Ощущение у меня такое же, какое бывает всегда, когда я оказываюсь на его путях, – во мне вспыхивает такая знакомая жажда мщения, обжигающая, настойчивая, поглощающая все.
Но вдруг до меня доходит, что я наблюдаю не путь Лэтама. Это мой собственный путь.
На нем я убеждаю Никласа выкрасть зацепы из учебного кабинета Косторезов, вынуждаю Джейси использовать не сопряженную с ней магию, чтобы изготовить дурманное зелье для Расмуса, а затем не предпринимаю ничего, чтобы спасти его доброе имя. И все это потому, что важнее всего для меня было заставить Лэтама страдать.
И ко мне приходит прозрение.
Я совершала те же ошибки, что и Лэтам. Почти всю его жизнь его снедало жгучее желание отомстить. Его чувство к Эвелине было прекрасно, но он позволил своему озлоблению стать для него важнее всего остального. Он был готов упустить свое счастье ради стремления заставить своих врагов страдать.
Так и я пожертвовала Тессой в своем собственном стремлении отомстить.
Я пытаюсь вырваться из-под власти костей и оттолкнуть Лэтама, но его магия слишком сильна. Он победит. И изменит прошлое, так что будущее станет ужасным.
Разве что… в моей голове брезжит смутная мысль. Это могло бы сработать, но тогда мне придется отказаться от того единственного, чего я добивалась с той минуты, когда погибла моя мать.
Однажды, будучи маленькой девочкой, я пересказала своим родителям дошедший до меня слух о мальчике, который укусил другого ребенка, а когда его домашняя учительница сделала ему выговор, покусал и ее. Мой отец спросил, как зовут этого мальчика, и, когда я сказала ему имя, его глаза наполнились сочувствием.
– Никто не причиняет другим таких огорчений, как те, кто горюет сам, – сказал он. Позднее я спросила матушку, что это значит.
– Это значит, что, когда людям бывает грустно, они часто делают такие вещи, от которых становится грустно и другим.
– Может быть, они хотят, чтобы другие грустили вместе с ними, потому что им не хочется, чтобы им было так одиноко, – сказала я. Матушка тогда изменилась в лице, как будто я изрекла глубокую мысль.
– Да, – ответила она, – так оно и есть.
Я могу выбрать, какую из костей срастить, но для того, чтобы осуществить задуманное, мне понадобится, чтобы мы с Лэтамом действовали совместно. Я не смогу дать ему такую жизнь, которая сделает его несчастным. Мне придется подарить ему такое прошлое, которое сделает его счастливым. Такое прошлое, которое он захочет выбрать и сам.
От этой мысли в моем горле образуется ком. Это так несправедливо – вознаградить его после того, как он убил мою мать, убил бабулю, подарить ему радость после того, что он сделал с Тессой, – мне становится тошно. Но другого выхода у меня нет.
Вот бы у меня было больше времени. Для того, чтобы лучше изучить все, что касается сращивания костей. Для того, чтобы научиться извлекать магическую силу из костей, находящихся в моем собственном теле. Для того, чтобы сказать Брэму, что я прощаю его. Что, если мне удастся изменить прошлое, но он исчезнет из моей жизни навсегда? Что, если в другом будущем мы с ним так и не найдем друг друга?
Но времени у меня нет.
И вместо того, чтобы бороться с Лэтамом, я присоединяю мою магическую силу к его собственной. Я хожу по путям из его детства, находя такие развилки, которые могли бы повлиять на формирование его натуры – вот момент, когда его мать могла сделать выбор и похвалить его, а не поругать. Момент, когда его друг мог выбрать между тем, чтобы обмануть его доверие, и тем, чтобы проявить верность их дружбе.
