Когда старинные часы прозвонили во второй раз за этот вечер, оповестив, что наступило восемь часов, мы перешли в столовую и приступили к закускам. Я не стала придумывать Вулфу оправданий, поскольку все мои сообщения ему остались без ответа. Сердце пропиталось стыдом и разочарованием от унижения, которому подверг меня человек, вырвавший до этого из лона семьи.
Мы втроем ели с опущенными головами. На фоне царящей в комнате тишины звяканье солонки с перечницей и столовых приборов звучало невыносимо громко. Я размышляла о записках в деревянной шкатулке и пришла к выводу, что все это было ошибкой. Сенатор Китон просто не может быть моей истинной любовью.
Объектом ненависти на всю оставшуюся жизнь? Безусловно. Но что-то большее станет серьезным преувеличением.
Когда Клара подала нам повторно разогретые основные блюда, раздался звонок в дверь. Вместо облегчения я почувствовала, как мои вены, подобно жидкому свинцу, заливает страх. Втроем мы отложили вилки и переглянулись. И что теперь?
– Ну вот, какой приятный сюрприз, – хлопнула в ладоши мама.
– Такой же, как рак, – бросил отец и промокнул рот салфеткой.
Минуту спустя вошел Вулф в строгом костюме. Черные как смоль волосы были до неприличия растрепаны, а на лице застыло решительное выражение, граничащее с угрозой.
– Сенатор Китон, – насмешливо улыбнулся папа, не отрывая взгляда от тарелки с домашней лазаньей. – Вижу, вы наконец-то соизволили почтить нас своим присутствием.
Вулф небрежно поцеловал меня в макушку, и мне стало мерзко, когда шелковистые атласные ленты обернулись вокруг моего сердца и сжали его удовольствием. Я возненавидела Китона за опоздание и беспечность, а себя – за то, как таю от одного его прикосновения к моим волосам. Отец краем глаза следил за развернувшейся сценой, и уголок его рта приподнялся в потешном довольстве.
– Почему ты так задержался? – шепотом прокричала я и пихнула ногой твердое бедро Вулфа, как только он сел.
– Дела, – отрезал он и резким движением положил себе на колени салфетку, щедро отпив вина.
Отец откинулся на спинку кресла, положил скрещенные в замок руки на стол и с жаром вступил в разговор:
– Значит, вы не только работаете целыми днями, но и отправляете мою дочь учиться. Вы планируете подарить нам внуков в ближайшем десятилетии? – сухо поинтересовался он, явно не парясь ни на ту, ни на другую тему. Я видела отца насквозь и поняла, что проблема не только в моем обучении.
За то время, что прошло с моего отъезда из дома и до сегодняшего вечера, у него появился шанс все обдумать.
Будущие дети Вулфа Китона, несмотря на то что в их венах будет бежать кровь Росси, никогда не унаследуют дело папы. Сенатор Китон этого не допустит. И потому мой брак с Вулфом не только положит конец отцовским мечтам о том, как его идеальная дочурка будет растить красивых благовоспитанных детишек, но и прикончит его родословную. Постепенно отец стал эмоционально отдаляться от меня, чтобы защитить свое собственное сердце от горя, но между делом разбил мое на множество осколков.
Я метнула взгляд на Вулфа, который посмотрел на свои часы «Картье», явно ожидая, когда закончится ужин.
– С этим к вашей дочери. Она заведует своим учебным расписанием. И маткой.
– К моему великому разочарованию, совершенно верно. Женщинам нужны
–
– Отлично, – сдавленно засмеялась мама и похлопала отца по лежащей на столе руке. – Вы слышали недавнюю сплетню о последней подтяжке жены губернатора? По городу ходят слухи, что у нее теперь постоянно удивленный вид, и дело не в его скандалах из-за налогов.
– Что будешь изучать, Франческа? – перебив маму, папа обратил внимание на меня. – Ты же, разумеется, не думаешь, что тебе по силам стать юристом?
Я нечаянно уронила вилку в лазанью. Брызги томатного соуса попали на мое желтое платье, и я промокнула пятна салфеткой, проглотив скопившуюся во рту слюну.
– Ты, черт тебя побери, даже поесть не можешь, не испачкавшись, – указал отец и с откровенной злостью воткнул вилку в лазанью.
– Потому что мой отец унижает меня на глазах у моих жениха и матери. – Я распрямила плечи. – А не потому, что я недееспособна.
