Я предпочел поработать дома на случай, если она решит выйти из комнаты. Франческа пропустила свои встречи, и, когда приехала ее мать, чтобы съездить вместе за покупками к предстоящему учебному году, Стерлинг отослала ее, пусть и с морковным пирогом, объяснив, что Франческа страдает от ужасной мигрени. Когда водитель миссис Росси отъезжал от нашего дома, она казалась сильно расстроенной. В окне своего кабинета я увидел, как она отчаянно пытается дозвониться до дочери. Но опять же, из-за случившегося мне было жаль лишь будущую жену.
Этот день, как и все плохие дни, протекал особенно медленно. Все встречи, что я провел у себя дома, прошли эффективно и продуктивно. Мне даже удалось втиснуть телефонную конференцию со своим пиар-менеджером и его помощником, которую я откладывал несколько недель. А когда вышел из кабинета, уже подошло время обеда.
Я ел на кухне, не встречаясь с осуждающим взглядом Стерлинг. Она сидела напротив и, сложив руки на коленях, смотрела на меня так, будто я только что покалечил ребенка. Хотя в некотором роде именно так и было.
– Классные идеи кончились? Может, отправить ее обратно к родителям? – сердито заворчал я, когда стало ясно, что Стерлинг не перестанет на меня пялиться.
– Этого уж точно делать не стоит, – Стерлинг впервые говорила со мной в таком тоне. Даже когда я был ребенком, она так со мной не обращалась. А теперь – да.
– Я больше не буду ждать, когда она выйдет.
– Тебе действительно не стоит ждать ни минуты, – согласилась она, потягивая мой отменный виски.
Если уж Стерлинг обратилась за помощью к алкоголю, значит, у нас с Франческой настоящая катастрофа. Она не пила алкоголь больше двадцати лет.
– Тогда почему ты советовала подождать? – Я перевернул тарелку с ростбифом, и она полетела в другой конец кухни, ударившись о стену.
– Я хотела, чтобы ты мучился, как мучилась она. – Стерлинг пожала плечами, встала и удалилась, оставив меня думать о том, что я
Налив себе в стакан бурбон со льдом, я направился в восточное крыло. Дверь в спальню Нем была закрыта, и я чисто по привычке приоткрыл ее без стука, но потом одумался.
И постучал костяшками по дубовой двери.
– Можно войти? – мой голос прозвучал жестко и сурово.
Я никогда не спрашивал разрешения.
И уж точно мне не пришлась по душе идея сделать это своей привычкой.
Тишина.
Я прижался головой к твердой поверхности и закрыл глаза, вдыхая аромат Франчески. Мандариновый шампунь, которым она мыла голову. Сладкий ванильный лосьон, от которого сияла ее кожа. В голове мелькнула идея, что ей очень больно и нужно обратиться к врачу, но следом пришла тревожная мысль, что Франческа никогда не признается, что у нее что-то болит. Она будет цепляться за остатки своей гордости. Той самой гордости, которую я яростно сорвал с нее, стремясь отомстить за то, чего на самом деле не было.
Распахнув дверь, я увидел, что невеста распласталась на своей кровати с балдахином и смотрит в никуда. Ее внимание привлекло белое пятно на стене, и, когда я вошел, она даже не моргнула.
Я приблизился, сел на край кровати и, сделав глоток, протянул Франческе стакан с бурбоном. Она оставила без внимания и меня, и выпивку.
– Прости, – проскрежетал я.
– Уходи, – тяжело вздохнула она.
– Сомневаюсь, что это возможно, – честно признался я. – Чем больше ты думаешь о случившемся, тем сильнее меня возненавидишь.
– Так и должно быть.
Я отпил из стакана, не собираясь спорить в свою защиту. Я совершил непростительный поступок, и неважно, говорила ли Франческа, что она девственница.
– Может, ты права, но так мы оба будем страдать. И, хотя я заслуживаю львиную долю наказания… – сказал я, но Франческа меня перебила:
– Да, да, заслуживаешь.
– Да, – согласился я. Мой голос звучал слишком мягко, и невозможно было поверить, что он принадлежит мне. – Но ты – нет. Ты ничего дурного не делала. Я нехороший человек, но и не ужасный.
Франческа опустила глаза на свои руки, осматривая их так, словно пыталась не заплакать. Я знал, как выглядит почти плачущее лицо Франчески, и это лишний раз доказывало, что был ей не идеальным женихом.
– Почему ты не сказала, что девственница?
Она хмыкнула и покачала головой.
– На маскараде я даже рта раскрыть не успела, а ты уже составил обо мне мнение. И, если честно, плевать, что ты обо мне думаешь. Но вчера я сказала тебе… нет, я повторяла, что не спала с Анджело. Трижды. Поэтому лучше задай вопрос себе: почему
Я задумался.
– Так легче было испытывать к тебе неприязнь.
– Какое совпадение! Твои поступки тоже вызывали у меня неприязнь. Неистовую. – Она скрестила на груди руки и посмотрела в другую сторону.
– Немезида, у меня больше нет к тебе неприязни.
Я не испытывал к ней и ненависти. Я ее уважал. А со вчерашнего дня, когда она не позволила гордости путаться под ногами, стал уважать еще сильнее. Франческа встала на колени, пытаясь доказать, что я мерзавец, а она сказала правду. Я лишил ее невинности и знал: чтобы исправить содеянное, мне тоже необходимо отказаться от своей гордости.
