Похититель разума полностью

Капитан вернулся, придержал для нее дверь, поклонился, когда она прошла мимо него. Мейгри, осознававшая, как она выглядит со стороны - неестественный румянец на бледных щеках, засохшая кровь на шее и панцире, нечесаные, неприбранные волосы, - не взглянув на капитана, вошла в кабинет бригадного генерала Гаупта.

Бригадир, великолепный в своем парадном мундире, вскочил на ноги, словно его дернули за веревочку. Мейгри едва удостоила его взгляда. Саган тоже поднялся, чтобы ее приветствовать. При своем росте он выглядел изящно; его фигуру облегали складки красного плаща с золотой каймой.

На нем был парадный панцирь римского типа, похожий на панцири его людей. Держа шлем на сгибе левой руки, он сделал несколько шагов вперед, протянул правую руку и поднес к губам правую руку Мейгри.

Ладонь к ладони. Пять шрамов, сделанных гемомечом на ее руке, прижались к пяти шрамам, сделанным мечом крови на его руке. Тайный сигнал, придуманный ими давным-давно, предупреждавший о прямой, отчаянной, неминуемой опасности.

Мейгри, испытавшая изумление, недоумение, подозрение, вздрогнула от прикосновения его губ, руки, показавшейся ей очень горячей.

- Миледи, прошу прощения за то, что без вашего позволения открыл ваше истинное имя, но я почувствовал, что нам больше нет нужды прибегать к псевдониму «майор Пенфесилея».

- Как изволите, милорд, - ответила она вслух, после чего так же быстро, как их взгляды, между ними замелькали мысли. «В чем дело? Что происходит? Какая-то уловка? Если так, не выйдет!»

Она напряженно искала в нем проблеск торжества, насмешливую улыбку.

Вместо этого она увидела страх.

«Никаких уловок, миледи».

Выпустив ее руку, он церемонно поклонился, повернулся вполоборота и вернулся к столу Гаупта. Взяв со стола какой-то предмет, он показал его Мейгри.

- Примечательная вещь, не правда ли, миледи? Когда вы это получили, Гаупт? По-моему, совсем новое.

У бригадира вид был очень испуганным.

- Д-да, гражданин генерал, - запинаясь, заговорил он. - Это подарено мне… самим президентом. В честь м-моей отставки.

- Я не знал, что вы выходите в отставку, бригадир, - любезно заметил Саган.

- Я… я т-тоже, - пролепетал Гаупт. Всю его лысую голову покрывали капельки пота. Он начал опускаться в кресло, остановил себя и, покраснев, снова вскочил на ноги.

- Вы знаете, что это такое? - осведомился Саган, держа предмет в руке.

- Пресс-папье? - догадался злосчастный бригадир.

- Из гелиотропа. - Саган держал предмет прямо под светом люминесцентных ламп. - Гелиотроп, вырезанный в форме шара, установленный на обсидиановое основание. Гелиотроп, миледи.

Мейгри не могла вымолвить ни слова. Горло у нее болезненно сжалось, оно болело и горело, язык распух, во pтy пересохло. Саган бросил на нее пристальный предостерегающий взгляд, и она поняла, что он хочет что-то сказать. Если его намеки правдивы, то тогда за ними наблюдают и прослушивают каждое их слово. Но ей потребовалось сделать усилие, чтобы выговорить слова непослушными губами.

- Как… как интересно, милорд, - произнесла она еле слышно. «Не может быть, что он жив! Он умер после революции. Ты убил его! Его смерть на твоем счету!»

«Твоя смерть тоже числилась на мне».

Саган повернулся к ней лицом, держа в руке между ними гелиотроп, и безмолвно потребовал: «Посмотри на меня и скажи, что это уловка».

Мейгри не нужно было на него смотреть. Она уже посмотрела. Слишком многое объясняется. Память отодвигает черный занавес, из могилы поднимается рука, пытаясь затащить ее назад, в то ужасное время.

- Миледи плохо.

Сильная рука обхватила ее, поддержала. Пол необъяснимым образом стал уходить из-под ног.

- Капитан, стакан воды! - крикнул Саган, усаживая ее в кресло.

- Бренди, - поправила его Мейгри. - Чистого. Без льда.

Командующий пристально посмотрел на нее, скупо улыбнулся.

- Тогда бренди, - бросил он.

Вошел капитан с небольшим, как отметила Мейгри, стаканом зеленой жидкости, поставил на стол справа от нее и вышел, закрыв за собой дверь.

Саган нагнулся, подобрал пресс-папье, которое обронил, чтобы поддержать Мейгри, неторопливо поставил его на бригадирский стол. Гаупт, понимавший, что что-то происходит, но не знавший, что именно, имел вид человека, страстно желавшего плюхнуться в кресло, но вынужденного стоять, пока не сел начальник. Но Саган облегчил его участь.

- Прошу садиться, бригадир.

Гаупт с благодарностью опустился на свое место, безвольно положил руки на стол и стал смотреть на пресс-папье.

Мейгри медленно, маленькими глотками выпила бренди; благодатное тепло огненной жидкости вернуло ее к жизни. Никто из присутствующих не произносил ни слова, даже те, кто мог общаться мысленно. Мейгри знала, что их слушатель может слышать слова, но никак не могла вспомнить - это было семнадцать лет тому назад, - способен ли он подслушивать их мысли.

- Вам лучше, миледи? - серьезно спросил Саган.

- Да, милорд, благодарю. Прошу прощения за слабость. Рана незначительная, но… иногда болит.

Рука у нее задрожала; она быстро поставила стакан.

- Ваша встреча со Снагой Оме прошла успешно? Она бросила на него быстрый взгляд.