Действие начинается на огромной космической станции, висящей в точке Лагранжа между Землей и Луной. Доктор Спенсер Рестон занимается исследованиями сна в проекте изучения дальних космических полетов. Однако в ходе исследований с ним начинают происходить странные события. Чтобы разобраться в происходящем, Рестону приходится посетить сначала Марс, где он едва не гибнет, но потом перед ним открывается тайна марсианской цивилизации, а затем Индию, где ему предстоит вступит в схватку с Похитителем снов. Тем временем космическая станция захвачена, и герой принимает деятельное участие в ее освобождении, решая главную загадку — кто и с какой целью воздействует на сны людей.
…Мужчина спит. Куча нервов и сухожилий свободно раскинулась на кровати без признаков движения. А внутри работает мозг, он чем-то занят. Техническая периферия бдительно следит за внутренней активностью человека, контролируя магистрали нервов.
В состоянии покоя сеть обычно темная. Искры электрических импульсов гоняют сообщения вдоль аксонов туда и обратно. На их концах отдельные крошеные светлячки соединяются и начинают путешествие вверх по позвоночнику, подобно полуночным поездам, спешащим в город. В конце концов, они достигают места назначения и посылают свои импульсы в сложнейшие схемы мозга; там на миг вспыхивает огонек и затухает. Если не считать этих мгновенных точечных вспышек, в системе темно и тихо.
Постепенно искр становится все больше; поступают новые сообщения, каналы наполняются. Линии начинают гудеть, их переполняет энергия. Световые импульсы мчатся к месту назначения; где-то глубоко в лабиринте их прохождение отмечено слабым свечением. Вскоре вся недавно темная паутина наполняется искрами света, электрической пульсацией. Мужчина просыпается…
Спенс снова видел сны. Он ощущал их постоянное присутствие, как смутный шепот, отголосок слов. Они тревожили. Но после них не оставалось ничего, на что можно было бы показать пальцем. Там, во сне, было слово, которое прекрасно подходило для описания сна, но он никак не мог его вспомнить и потому чувствовал себя, как загнанная лошадь.
Теперь, девять недель спустя после начала проекта, он уже не был так уверен, что хочет продолжать в нем участвовать. Странная мысль. Почти три года он работал только ради возможности проверить свои теории в самом уважаемом центре развития: орбитальной космической лаборатории GM. Год ушел на то, чтобы грамотно составить заявку на грант. Ему никто не помогал. И вот он здесь; несмотря на серьезные возражения, его проект принят. Отступить сейчас — значило совершить профессиональное самоубийство.
Спенс осторожно поднял голову с подушки, снял контрольную шапочку — тонкий пластиковый шлем с нейронными датчиками — и повесил его на крючок над постелью. Конечно, интересно, как прошло ночное сканирование, но уже не так интересно; он поймал себя на мысли, что заинтересованность в эксперименте слабеет. Помнится, когда проект только начинался, он просыпался и скорее бежал в диспетчерскую посмотреть очередной скан. Теперь такое желание посещало его все реже, хотя иногда все же приходило. Он пожал плечами и побрел в крошечную санитарную кабинку, с которой начинались утренние процедуры.
Выйдя из каюты, он отправился в комиссариат, так и не зайдя в диспетчерскую. «Потом отмечусь», — подумал он, на самом деле не очень заботясь о том, зайдет ли туда позже. Он направился вниз по оси и присоединился к общему потоку. Космическая станция, даже такая огромная как «Дженерал Моторс» — или Готэм, как ее называли те, кто считал ее домом, — начинала приедаться. Он мельком окинул взглядом своих коллег, студентов-кадетов, и вспомнил, что находится в окружении самых ярких умов планеты. Но сегодня он равнодушно скользнул глазами по лицам людей, торопливо идущих в сторону Браун-холла, и подумал: «Должно быть что-то еще». Знание ведь должно освобождать, не так ли? Но что-то Спенс не чувствовал себя очень свободным.
Ему вдруг захотелось затеряться среди нетерпеливых студентов, и он позволил толпе затянуть себя в лекционный зал. После небольшой заминки в дверях он вошел и упал в мягкое кресло. Верхний свет потускнел, и автомат выдвинул капюшон из сиденья прямо перед ним. Спенс рассеянно нажал кнопку на подлокотнике кресла, и капюшон скользнул обратно в гнездо. В отличие от окружающих, Спенс не собирался сегодня делать заметки.
Он слегка повернулся влево и вздрогнул, обнаружив рядом с собой скелет. Запавшие глаза скелета мигнули в ответ на его пораженный взгляд, тонкая кожа лица скривилась в гримасе. Наверное, это должно было означать сердечную улыбку.
— Меня зовут Хокинг, — скрипучим голосом представился призрак.
— А я — Рестон. — Во рту у Спенса пересохло, и он облизнул губы.
Сосед был ужасающе худым. Кости торчали под кожей, как на макете, а голова неуверенно покачивалась на слишком тонкой шее. «Господи, да ему место на больничной койке!», подумал Спенс. Хокинг выглядел слишком слабым даже для того, чтобы выдержать лекцию.
Однако сосед вольготно чувствовал себя в высокотехнологичном пневмокресле; его тело, — вряд ли он весил больше восьмидесяти фунтов, — тонуло в подушках. Больше всего Хокинг напоминал мумию в саркофаге. Тонкий пучок проводов выбивался из основания черепа и исчезал в изголовье кресла. Очевидно, контрольная система, подумал Спенс; кресло следило за жизненными показателями своего сидельца.
